Жизнь, как она есть. Ироническая философия в стихах

Помни твердо днем и ночью:

Ты – ИСТОРИИ творец.

Знай, что звание «рабочий» —

Строя нашего венец.

В землю по-уши заройся,

Плюй в ладони и пыхти,

А за денежки не бойся —

Это бремя нам нести.

Я «давал», вовсю старался,

Где бы ни был, что б ни рыл.

Я на них не обижался,

Я ИСТОРИЮ творил.

Но ЕЕ, как оказалось,

Сотворил в краю родном

Человек, плешивый малость,

С подозрительным пятном.

Там, где аисты парили,

Нынче кружит воронье,

Там, где молодцы ходили,

Бродит пьяное рванье.

Вновь сбылась очередная

Поговорка (про мигрень) —

Есть охота, только дай им,

Но работать что-то лень.

Впрочем, дело не в охоте,

Люди те же, мир другой.

Можно было б поработать,

Да зарплаты никакой.

Тяжела про жизнь задачка,

Где решенье, где ответ,

То ль получка, то ль подачка,

То ль работал, то ли нет?

Расплодилось много нищих,

Много пьяниц и путан,

На заводах ветер свищет,

А в кармане – ураган.

Этот самый, лысоватый,

Многим людям указал

Путь последний, путь горбатый

На метро и на вокзал.

И теперь, скажу я прямо,

Если б раньше знать его,

Я всю жизнь копал бы яму

Для него, для одного.

Монолог ограбленного инвалида

Про меня знакомые говорят, что «тронут» я,

Многие пугаются, ходят стороной.

Только не могу, ведь, я в опустевшей комнате,

Убежал от горя бы, да оно со мной.

Я вчера на брудершафт пил кефир с товарищем.

Он спросил чего я хмурый, бледный, чуть дышу.

Не забылась, – говорю – у меня беда еще.

Он проникся, говорит: – Хочешь, рассмешу?

И тогда мой старый друг подло обманул меня.

Он сказал: – Не видел раньше благородней лиц.

Ты похож на фараона, натурально – мумия,

Из каких таких чижовских* вышел ты гробниц?

…Я потратил весь кефир на лицо евоное,

Вытряс все до капельки. (Что ж мы, не друзья?)

Может, я и мумия, только не сушеная.

Но позвольте, граждане, я начну с нуля.

Для своих немалых лет я вполне рентабелен,

И в ближайший магазин сам еще хожу.

С нашими соседями я коммуникабелен,

Потому что тщательно за собой слежу.

Я тут в общежитии занимаю комнату.

Я провел в ней, граждане, лучшие года.

Не ходил я по миру со спиною согнутой.

Жить бы припеваючи да стряслась беда.

Снова жизнь не удалась, будь она неладная —

«Подмела», ограбила воровская гниль.

Сперли, гады, денежки, тапочки парадные

И подарок бабушкин – именной костыль.