За гвоздями в Европу

Вот целительная сила живого слова!

Какой конкретно странице и какой строчке поклонялся фантазёр Бим Нетотов – только ещё предстоит угадать будущим биографам и литературоведам Чена Джу – Полутузика.

Бим слёзно просит поскорее измыслить продолжение.

А, придя в гости к Туземскому и не со зла, а из познавательских соображений побив в туалете керамическую плитку: как там она держится на гипсокартоне? начинает канючить.

– Вот это есть та самая дырочка под батареей, в которую ты..?

– Да, дорогой Порфирий Сергеевич, это та самая дырочка, – говорит ему польщенный Чен.

– А это та самая сексуальная пепельница с Джульеткой?

– Да, та самая, Порфирий Сергеевич. А что?

– Выкинь её нахер!

– ???

Как так, мол?

– А я подберу.

– А я не дам.

– А я тогда пенька не дам.

Тут целая история с пеньком. Будет после. Если Чен раскрутит. А пока выкладываем то, что известно в Угадайке.

Уникальный домашний пенёк у Порфирия, в назидание пеньку его собственному, висячему в штанине как замученная земляным трением морковка, ежели её ежедневно вынимать: на предмет: не выросла ли за сутки, и что будет, если её потереть при этом, не на тёрке, конечно, а так:, едва-ечетыре… итак, пенёк-корешок имеет ноль целых девяносто сотых метра в диаметре: по верхнему срезу.

А в основании корневища – сто двадцать сантимов. А высотой в три четверти взрослого письменного стола.

Действительно, занесенный как—то раз в квартиру Бима, пенёк этот, является серьезным козырем при обмене не только на пепельницу.

Но и, в сочетании с зеркалом, он верно и долго служит хозяину: суперской подставкой под задницу: для одиночных извращений и оздоровительно—деловой мастурбации. А также: для паранормальных игр с весёлыми шестидесятилетками, бывают и такие уникумы: женского полу, разумеется.

Кроме того, и в случае чего, пень повлияет на продажную стоимость хаты.

– Это мой эксклюзив. Наследство, – утверждает и небезосновательно, в течение десятилетий, Порфирий Сергеевич Бим. – Я его даже за долги не отдам.

– А я и не прошу твоего пенька, – отказывает Биму (лет пять подряд) Чен Джу – Туземский.

– Нахрен мне твой пенёк – у меня есть нос от носорога. И скоро ремонт. Некуда нос ставить, а ты про пень свой талдычишь. Пристроить пытаешься? Зачем? Думаешь, мне морковку тереть не на чем?

И чуть позднее поправляется: «Ладно, авось подумаю ещё».

Туземскому жалко расставаться надолго с пепельницей из Вероны: она с Джульеттой, почти что с голой.