За гвоздями в Европу

Бим глазами сильно походил на спившегося космонавта в отставке. Не на Гагарина, конечно, но, на другого точно.

– Это последствия службы, – продолжал Порфирий, тыча в родные лямбли, – я ветеран русских ракетных войск. Я пью пиво по человеческим законам! Как положено мэну. А Хэм, мировой писатель, пил по полкружки? Да быть не может. Найн, ноу, нет! Буду блядью! – Крест из рук.

– Гаварытэ, наконэц, по—русски, – с сильным акцентом и совершенно неожиданно для Кирьяна Егоровича и Бима молвила Жаннет.

Секундный антракт и новый акт.

– Вау! – вскричал Бим в начале следующего действия, – а мы тут паримся, понимаешь! Ты наша? Ты русская, что ли, баба? Ты – русская миссис?

– Ма—де—му—азель! – по слогам и достаточно зло поправил Кирьян, – а как вас зовут? А мы есть Порфирий энд Кирьян.

Девушка внимательно посмотрела на бородатых русских. Застыдилась чего—то. Может, от излишне долгого общения.

– А я Жаннетт…

– Какое историческое имя! – радостно воскликнул Бим, – Жанну де Арк знаю.

Нет, не знала и не пила Жаннет никакой фриски. И виски не особенно жаловала.

Странное дело, весь мир должен бы знать Фриске! – думал Кирьян Егорович.

Он стоял как—то раз в основании площадной сцены, на которой колбасилась Жанна, демонстрируя лучшие части спортивной фигуры.

– А у вас красивые русские имена. Я читала Достоевского. Там… да… был один детектифф по имени Пор—фиррий.

Кирьян запамятовал фамилию и отчество детектиффа.

– Мадам! У Вас прекрасный русский выговор. За Достоевского Порфирия Петровича от лица Союза Писателей России и лично от Порфирия Сергеевича Бима—Нетотова, а также от Фриски (мы ей передадим) выражаю Вам большое благодарственное спасибочко.

– Говори проще и не выёживайся в изысках, – попросил Кирьян Егорович, – а то тут наши классики изволят купаться.

Он перевесился через перила и глянул в Сену.

(Голова Пушкина стыдливо ныркнула в волну, а любопытный Гоголь только слегка притоп и подмигнул, сволочь такая!)

Кирьян Егорович припух: он надул губы и чрезвычайно уродливо потряс головой.

– Нет, – скромно отвечала Жаннет, проигнорировав и миссис, и мамзель, и мадам, и какую—то неведомую Фриску, – я немноххо учила русский, а ещё во мне тчут—тчут русская кровь.

– Чуть—чуть, – уточнил Кирьян Егорович.

– Спасибо. Чтуть—чтуть.