За гвоздями в Европу

За проклятым рубежом для успеха принято иметь плантации…], порнуха, сексуальные фантазии любвеобильных мачо[13 - Настоящие мужчины, загорелые и не обязательно потные любовники, занимающиеся соблазнением южноамериканок и гостей Южной Америки без применения мачете. Наличие развитых грудных мышц и обтягивающих шорт в цветочках обязательны.] – кабыгероев, фонтанирующих перезрелым семенем. Проявился вовсю дешёвый и неполноценный, если говорить о чистоте жанра, хоррор[14 - Литературные пугалки. Жанр, когда нужно держать читателя в постоянном страхе.

]. Обнаружились слабо аргументированные политические демарши, в которых любовь к человечеству пересекается с исторической неприязнью к отдельным народам, уж не говоря о великих чинах мира сего.

Затеялось общение с усопшими из потустороннего, жуткого, хоть и весьма любопытного, мира.

Засиял, обласканный писателем, прочий бытовой мусор, характеризующий стиль всякой низкопробной современной литературы.

Уважаемый господин Еевин – упомянём его мимоходом – тёмный император всех модных литератур, словесный эквилибр и ловкий факир—испытатель читательского долготерпения, с такой позицией издателя непременно бы согласился.

В четвёртой редакции с неба свалилась не обеспеченная дотошными алиби, прерывистая и по—сказочному правдоподобная детективная линия.

***

В пятой редакции на границе с Польшей из багажника Рено Колеос вылезло на свет божий полусонное крокодилье туловище в непромокаемом пальто с нарисованными в районе брюха кубиками… И о трёх непресмыкающихся головах.

Одна – от незапамятного малорусского писателя – почти что классического ведьмака, с угольно-сальными волосами до плеч, другая – от слегка постаревшего киноактёра-красавчика.

С первым всё понятно: Гоголь! Второй, это статистический герой, продукт Страны Грёз, он на десяток лет прописался в каждом телевизоре.

Он побеждал в звёздных, модных рейтингах, одинаково любимых как городскими тётеньками и их дочурками, так и районными доярками.

Кажется, то был Бред Пит, может, Шон Пен.

Сам Кирьян Егорович Туземский не силён в кинематографии, и, тем паче, не помнит фамилий. К чему ему эти запоминалки? Если приспичит для спора с кем—либо, то он может позвонить лучшей своей подружке Даше Футуриной, прославившейся энциклопедическими познаниями в истории кино. У неё прекрасная память на всё блестящее.