Ha горных уступах (сборник)

Был у них обычай освещать себе дорогу, поджигая какую-нибудь избу на краю города или села, где они грабили ночью. Называли их за это – Лущики Яркие. Четвертый, Гилярий Питонь, из Костелиск, был мужик среднего роста; прозвали его Вьюном, – он умел на диво извиваться под чупагой[1 - Палка с железным топориком вместо ручки, которую носят татрские горцы.] и ломался так, словно у него костей не было. Был он белокур, с кудрявыми волосами, и так ловко крал баранов и волов на полянах, что никто с ним в этом сравняться не мог; а кроме того он умел играть на свирели, и с ним было вееелее итти в дальнюю дорогу и ночевать в глуши.

Герштом или атаманом этой шайки был самый старший и самый расторопный, Юзек Лущик. Когда-то он был под началом у покойников Юзька и Яська Новобильских, происходивших из рода, который славился и своей древностью, и своими разбоями… Их имена он всегда вспоминал с честью и часто молился о вечном покое их грабительских душ:

– Пусть вам Господь Бог простит двадцать и семь разграбленных лавок и три смерти людские!

– Добрые были мужики! – говорил он.

Сташек Лущик держал караул на полянке; холод грыз так, что трудно было выдержать. Месяц ясно светил. Смотрит Питонь на сваленные церевья, почесал в затылке и говорит:

– Эх, если б вот из них изба выросла!.. Было б где погреться!

Посмотрел пытливо на него Сташек Лущик:

– А знаешь, Гилярий, она бы тут могла хоть сейчас вырасти! Ничего не надо, срубить только суки, стволы укоротить и досок достать для крыши.

– Эге, да ведь и до лесопилки недалеко, в Поронин за досками сбегаем, – отозвался Косля, поднимая голову над серной, с которой он снимал шкуру, а у самого глаза засветились при мысли, что и в лютый мороз не придется сидеть у отца в деревне.

– Знаете, парни, так холодно… возьмемся-ка за работу, – говорит Питонь. – Хоть бы руки погреть!

Юзек Лущик стал очень хвалить эту мысль.

– Будет где и переночевать не раз, да в случае и скотину продержать можно будет… Кто знает, что Бог пошлет – авось, коли придется, и подольше просидим вдали от жилья человеческого…

Хорошо помнил он те страшные ночи, которые несколько лет-тому назад ему пришлось провести с Яськом Новобильским в Магурской пещере, когда на них, как на волков, облаву устроили.

– Они как деревянные были; положил я их на пень: отрубил, – говорил он.