Графини Вишенки

– Да потому что мы легко могли уже раз сто выучиться на шкиперов и сами яхты водить! На даче от отца в шкафу куча книг по парусному спорту стоит! Как узлы вязать, как паруса ставить!

– Что, шкаф еще жив? – удивилась сестра. Она почти не наведывалась на дачу. – И книги еще в топку не пошли?

– Представь себе, нет! – Ника потянулась за бутылкой, а Вика за виноградом – перекрестный пандан. – Теорию за зиму поднатаскаем, в «Спартак» сходим – и готово дело!

– Это у тебя готово, – ответила близняшка, пригубив вино, – а у меня уже три года с универа прошли.

– А вечно с тобой так. – Ника перевернулась на живот. – Ну ладно, выучусь, буду тебя катать. Чур, ты готовишь и моешь посуду.

– Договорились! За это и выпьем!

Вернувшись домой, Ника действительно рванула прямиком на дачу читать книги, но яхтсмена из нее в тот заход не вышло – помешала коричневая дерматиновая папка.

Egoists

Приходя на работу, Вика часто отключала мобильный – чтобы не беспокоили по мелочам.

– Вишня, привет, это я – Вишня, – заговорщическим тоном начала близняшка. – Ты дома сегодня во сколько собираешься быть?

– Вовремя, часов в семь. А что случилось?

– Приеду, расскажу, – загадочно произнесла Ника. – У тебя пожрать дома найдется?

– А тебя что, Санчесы сняли с довольствия?

– Да я уже второй день в Москве!

– Странно, я сегодня с дедом говорила – он мне ничего не сказал.

– А мы с ним поругались, – нехотя выдавила из себя Вишня, – я одну из его помидорных теплиц на ночь забыла закрыть. Ну… – сестра тяжко вздохнула, – все, кто в ней жил, медным тазом и накрылись. Блин, Вишня, было бы из-за чего! Там всего шесть кустов!

– Ладно, Вишня, приезжай. Отечественные сосиски, лигурийские макароны и паданский сыр тебя ждут. Могу с томатным соусом.

На своей старенькой красненькой Тарантаюшке (когда-то она носила название Toyota) Ника прилетела к трясоземленной научной даме к шести в институт.

– Вишня, что я хочу тебе сейчас рассказать! – нажимая на педаль и давая задний ход, начала Ника.

– Может, мне в таком случае за руль сесть? – Вика напряженно смотрела, как камни в ушах сестры, дергаясь, переходя из фиолетового в серый, минуя синий, отражали состояние ее же глаз – крайнее возбуждение.