Орден Ранункулюс

Они заскочили на минутку в Музей Востока, а затем переулками вышли к зданию ТАСС[17 - ТАСС – Телеграфное агентство Советского Союза (Тверской бульвар, д. 2).]. Петька глянул на огромные овальные окна «смелого архитектурного проекта», как называли штаб-квартиру телеграфного агентства, ткнул приятеля в бок и шепнул на ухо:

– Смотри, а там тетки сверху ходят!

– И что? – рассеянно спросил Ромка, провожая взглядом симпатичную девушку.

– А то, будь юбки у них чуток покороче – трусы было бы видно!

Оба расхохотались.

На стороне центрального входа в ТАСС, там, где глобус, на улице Герцена, по-царски расположилось роскошное здание с коваными балконами, мелкой «кафельной» облицовкой и головами «теток» на фасаде. Не тех, что ходят по коридорам агентства.

– Какие же это тетки? Это речные русалки, – объяснил Арнольд Иванович, – и кладка – не кафелем, а глазурной плиткой. О! Нам повезло! Папа уже дома! Значит, он нас и накормит!

– Как вы узнали, что папа дома? – спросил Раман.

– А вы прислушайтесь!

Сквозь городской шум, шуршание шин, лай собак, «бряцание» троллейбуса, цоканье каблуков, ребята отчетливо услышали веселое пение птиц! Откуда? Вокруг ни одного дерева! Лица друзей изменились, и они уставились в четыре глаза на провожатого. Тот улыбнулся:

– Взгляните наверх.

Ребята задрали головы: и действительно, за щуплыми, пусть и украшенными листиками с цветочками, решетками балкона второго этажа разместились клетки с птицами.

– Да, мой папа разводит лесных птиц: щеглов, варакушек, свиристелей, зябликов, малиновок, – пояснил археолог.

 – Когда папа дома, он выносит птичек «погулять».

– А кто такие варакушки?

– Вот у папы и спросите. Зовут его Иваном Андреевичем. Айда домой!

Садо и Глинский хоть и выросли в городе, но в настоящих, а не панельных домах находились впервые. Здание, в котором жил Арнольдий, поразило их взращенное на стиле хрущевок и общаг воображение: огромный подъезд оказался парадной. Действительно, хочешь – парады проводи, хочешь – на велосипеде катайся.

Между входом и дверью в парадную вполне могло уместиться кресло. На площадку первого этажа поднималась парадная лестница, а освещал это великолепие огромный белый шар молочного стекла. На широких подоконниках (хоть ноты раскладывай) стояли горшки с цветами, а еще:

– Как у каждого уважающего себя здания, – с гордостью заявил Арнольд, – здесь имеется черный ход. Для челяди и любовников.