Лондонский дневник. Вместо автоэтнографии

Сева с минуту нажимал на «энтер» на кассе после пинкода – все стояли, улыбались: продавец, очередь (впрочем, небольшая). Как-то так улыбались они, что невольно думалось: мда, не было у вас ни 17 года, ни 30-х, ни в общем-то 40-х, ни девяностых-нулевых, которые в каком-то смысле стоили, возможно, всех перечисленных вместе взятых, да и сейчас нисколько не думают сами собой внезапно перетечь в золотое время, не взирая ни на какие гомерические нано-разработки.

Не было, не было. Хоть что-то и тут было… ээ… Кромвель там, то-се.

24 января 2011. Теракт в Домодедово

Только что узнали о теракте в Домодедово.

И о том, что таксисты требовали 10—20 тысяч рублей (я, конечно, не хочу этому верить, но придумать это нельзя), чтобы доставить из Домодедово в Москву.

Если правда, то, не знаю, что, эти граждане – не прожили бы без 10 тысяч? Или даже 20.

Интересно, на что можно потратить 20 тысяч таких рублей. Дубленку, к примеру, купить? Сотовый, может быть, телефон? А кому звонить по такому сотовому-то.

26 января 2011. Анна Яблонская

Как-то один маленький мальчик играл в террористов. Он взрывал свои игрушечные самолеты. Вот его террористы тоже ничего не требовали. Зачем, когда просто можно жахнуть.

Какой-то, прости господи, детский терроризм – бессознательный. Просто «мне плохо – пусть всем будет плохо». Террор не как угроза, не как инструмент, не для вымогательства – а так, непонятно для чего, из мести неизвестно кому и чему.

Но то, что он из подземок и из сонных полуночных многоквартирников, через театры и школы, переместился в аэропорт, должно значить, по всей видимости, символическое – что из внутрироссийского анклава он выходит на мировой уровень.

Что особенно тревожно, так это то, что нет возмущения. Во всяком случае, я его не испытываю. Прекрасно помню свои эмоции, когда в первый раз взорвали в московском метро – возмущение, гнев, злость. А сейчас испытываешь какую-то тупую усталость и недоумение.

Теракт в Домодедово оказался для меня небезличным. В теракте погибла Аня Яблонская. Драматург, поэт. Двадцатидевятилетняя. Одесситка. Она премию прилетела в Москву получать…

Я как-то читала одну ее подборку – помню, даже не освежая в памяти, из нее выражение «четверть дыма». Мы чуть-чуть переписывались. Познакомились лично, виделись пару раз. И от нее исходило тепло, я помню это ощущение, она очень была светлая, теплая, светилась прямо.

У меня нет слов.