Импульс любви. Избранная любовная лирика

В руинах стен, ампирного размаха,

Корпускул, ниспадающих, песок,

И страусы в саду на цепких лапах,

И плитами заваленный восток.

Мой флигелёк, я убрала цветами,

Они на стеблях

с лепестками строк.

«Как хорошо, что я больна не Вами»,

Разрушенный мой – замок.

Мой – острог.

В Лувре

На широкой кушетке Лувра

возлегла, приглашая рукой:

ты – художник, а я – натура,

сделай что-нибудь, милый, со мной.

Для любви никогда не надо

выбирать подходящих мест.

Мы одни посредине сада

в пирамиде хрустальных небес.

Пусть шедевры чуть-чуть оттают,

вековую почувствовав связь —

как когда-то, сейчас страдают, —

как когда-то, любят сейчас.

Пусть ворвется в тишайшие залы

выкрик, предвосхитивший шедевр,

когда женщина губы разжала

и дрожит, и тревожит, как нерв.

– Поднимись, – я смеюсь, – опомнись…

Сумасшедшая! Перестань!

– Пусть герои с картин без комплексов

на меня поглядят с холста.

– Поднимайся, – взял за руки, – хватит

повергать залы Лувра в транс.

Уходя, мы отметим:

с симпатией

провожали картины нас.

Интернат

Суровый отчим —

интернат?

От губ не отлипавший – голод,

Отчаянный девичий мат,

И лапавший под юбкой холод,

И банок выскобленных дно

С домашним маминым вареньем,

Уже доеденным давно,

С подругами по воскресеньям.

Наивный бзик, продать вольфрам

Из выкрученных ламп в подъездах,

Не прилипать к чужим рукам,

В их предложениях скабрезных.

И ждать весь день до тошноты,

Когда, придя с работы ночью —

Подруга, принесёт еды,

И курицу жевать с ней молча.

Её – настойчиво: Учись!

Моё – насытившись, я – знаю,

Сквозь слёзы, что ещё лились —

Прошли рефреном через жизнь,

Ни в чём, меня не предавая».

В метро

Когда жизнь отнимает красоту

и сушит кожу, нарушает грацию,

и смельчаки в саду не подожгут,

ломая спички, желтую акацию.

Кто в утешенье освежит гортань

волшебным сном осенних поцелуев?

Все тоньше нить, но все плотнее ткань,

в которую себя я пиленую.

Как – будто плоть

кувшином расколов,

я вылилась, омыв любимых руки…

Как хорошо, безудержно лилось

и, как теперь, протянутые – сухи.

Углей усильем воли не разжечь,

обвитых пеплом, словно сединою.

Одно желанье: обувь снять и лечь —

пусть жизнь, что хочет делает со мною.

Состав летел потемками метро.

«Не прислоняйтесь» – на вагонной двери.