Простое баловство. 2016 г.

Тормоза зашуршали, и машина застыла у бровки,

Что с тобою – братан, до больницы ведь надо лететь,

Осторожно садись, все расскажешь врачам, из Сосновки,

И не вздумай заснуть, а тем более – умереть.

Здесь село недалеко, и врачи приезжают к приему,

А медсестры помогут, оклематься немного тебе,

Все нормально, терпи, не дадим приключится беде,

Здесь тебе подсобят, и здоровому, и больному.

Растворились слова, в заурчавшем тихонько моторе,

И тепло разливалось, излучая спокойный уют,

И размазалась осень и осины на косогоре,

А беспамятство вновь, опустевший открыла приют.

Луч стучался в глаза, разукрасив тенями подушку,

Тело мирно молчало, разогнав надоевшую боль,

А глаза ухватили, за вязанием на спицах – старушку,

И трещавшую печь, и деревни, забытую соль.

Что, очнулся, – сынок? Мы уж думали, ты не вернешься,

Больно плох был тогда, раны, ссадины, сильный озноб,

Без сознания дня три, и горячий, в испарине лоб,

И прибрали ко мне, в ожидании, когда же «проснешься».

Не спеши говорить, ты ведь слабый еще, как ребенок,

Все обсудим потом, когда силы вернутся и стать,

Только кушай сейчас, и попробуй подольше поспать,

А судьба разберется, и расплату получит – подонок.

За окном уж ноябрь, облетела листва кружевная,

Сил хватило вставать, и подолгу смотреть за окно,

На дорогу промокшую, что меняется, будто живая,

На продрогшие хаты, и на лунное в тучах пятно.

Что случилось не знал, кто такой и откуда не помнил,

Лишь видение смутное на беседку резную и сад,

И спокойная мысль, что не все в этой жизни исполнил,

Но, что ждет впереди, и куда уходить – наугад.

Пелагея Петровна, относилась к нему дружелюбно,

Все расскажешь потом, я тебя никуда не гоню,

Ты крепчай и лечись, не молчи, если где-нибудь трудно,

Говорила она, придвигаясь поближе к огню.

Здесь у нас все простые, пособляем друг другу, как можем,

Небольшие хозяйства, дом, скотина, как есть, огород,

Нет чужих уж давно, и закрытых дверей, и ворот,

Если вспомнишь чего, говори, может чем то поможем.

Я тут всем рассказала, что племянник ты мой, с Ленинграда,

Не доехал чутка, что к бандитам в застенки попал,

Что пытали тебя, и похоже, ты чудом сбежал,

И что жизнь для тебя, как нежданная с неба награда.