Простое баловство. 2016 г.

Монахи Шаолиня с детских лет,

Кунг-фу в горах истошно изучая,

Не признавали нож, и пистолет,

Лишь манекен, рука, и чашка чая.

Удар, уход, и вот он закачался,

Подкат, удар, и он уже лежит,

Не хныкает, не стонет, не блажит,

А тих, и нем, как будто бы – скончался.

Но и монах, не верует в успех,

Ведь враг хитер, а может и подняться,

И, чтобы эйфории не поддаться,

Он пробивает пальцами доспех!

Врага вблизи почуял авангард,

Дымок костров, коснулся обоняния,

Палатки на холме, и звезд сияние,

И вот к броску, готов наш «леопард».

Без звуков, и в полнейшей тишине,

Несутся легионы, окружая,

Ворвались в лагерь, головы срубая,

Когда сигнал, разнесся в вышине.

И стрелы, волнами, посыпались с небес,

В округе все собою поджигая,

А сотни всадников, оружием сверкая,

Лавиной рухнули, врагу наперерез!

И в сшибке скорой, на крутых холмах,

Повержен враг, напавший на стоянку

Лишь трупы воинов, лежали с спозаранку,

И манекенов части – ратники впотьмах.

И мы, историю сегодня изучаем,

В музеи ходим, смотрим экспонаты,

Рапиры древние, мушкеты, и гранаты,

И описания, внимательно читаем.

Вот Македонский, в шлеме, на коне,

С мечем на поясе, и взглядом бесконечным,

Любой герой, тогда бывает вечным,

Когда приносит боль своей стране.

Вот викинги, славяне и варяги,

Одеты в шкуры, кожу и холсты,

Сейчас все это, можешь видеть ты,

И стяг побед, и траурные флаги.

А манекены, что про них сказать,

Они истории нас молча обучают,

Все видели, и все прекрасно знают,

Им не знакомо только слово – умирать!

Часть 3.

А в средние века, устав от битв и браней,

Войска с победой возвращаются домой,

В холеный мир, где царствует покой,

В столичный шум, и шелест глухоманей.

Мундир уж надоел, его сдают в починку,

И одевают праздничный кафтан,

Жипон, дуплеты, жены – сарафан,

И отправляются к друзьям, на «вечеринку».

Церковный пресс моралей ослабел,

Народ расслабился, красивым стало тело,

И вот, портной, заполнив свой «пробел»,

Менять наряды, начал очень смело.

А манекены в этом сильно помогали,

Под их стандарт, кроилось все белье,

Народ «клубился», словно «воронье»,

И все своих примерок тихо ждали.

Наряды множились, делились на сословия,

Менялись ткани, формы и покрой,

Кому-то строгий креп, и люрекс золотой,

Кому парчу и шелк, и прочие условия.