Таторик

Как только он исчез, из-за куста показалась лохматая голова Таторика, на которой сидел попугайчик.

– Не, это же надо, мальчишка хочет один победить дракона Каратумбу! Мы его опередим, и сами победим дракона. Я сразу смогу всем помогать. Вот первое мое дело, – горячился Таторик.

– Добро! Да тебе просто захотелось славы, – сказал попугайчик. – Тоже мне герой!

Таторик перепрыгнул через образовавшийся родник и сказал:

– Во-первых, слава просто так не достается, а во-вторых, я не ищу славы, она мне не нужна.

Ты же знаешь, я хочу делать добрые дела. Помочь мальчику – по-моему, и есть доброе дело. Ясно?

– Да, конечно. Только сам ты не справишься.

– Если ты не замолчишь, то я обижусь и больше ни слова не скажу, – надулся Таторик. – Слушай, а вдруг он не захочет, чтобы я ему помогал?

– Все может быть, – сказал попугайчик и полетел по тропинке в лес. – Пойдем, Таторик, нам надо посмотреть, что за лесом.

– Конечно. Вперед! Мы ему и не скажем, что решили сами справиться с драконом.

Друзья побежали по тропинке в лес.

Легкий ветерок шевелил листву на деревьях. С ветки на ветку перепрыгнуло белое существо, отдаленно напоминающее собаку, с блестящей шерстью и огромными карими глазами. Наступил день. По небу поплыли небольшие облака. Лес встречал непрошеных гостей с интересом и любопытством.

Глава II. Полуразрушенный пирс

Дома на берегу реки развалились от дождя и снега. Время не пощадило когда-то цветущий поселок.

Лишь трубы да одинокие деревья стараются прорваться через туман, набегающий по утрам с реки, вырваться к солнцу, приподняться над разрухой и одиночеством.

На самой высокой сосне поселилась лохматая меломанка – ворона Рафаэлла Кар-Карала. Огромное и уютное гнездо сделано прямо около скворечника, в котором хранились самые дорогие вещи вороны – старый ржавый патефон и несколько таких же пластинок, которые Рафаэлла знала наизусть и распевала каждую ночь напролет. Она летала над гнездом и думала: «Красота! Я среди звезд как самая яркая комета.

Скоро весь мир узнает и оценит мой звездный талант».

Дни шли за днями, но никто не спешил не то что восхищаться бедной вороной, а просто появиться на горизонте. Ее гнездо находилось в самом центре этого места, обдуваемого со всех сторон и покинутого уже много лет тому назад.

Вот и в это утро Рафаэлла проснулась, надела ярко-красные рябиновые бусы и вытащила свой патефон.