Мозаика. Стихи и поэмы

Тайно растаяв в дурмане хрустальном,

Как приходила, в красном иль чёрном.

Гололёд

Гололёд. Тормоза захлебнулись надрывно от смеха,

И завыли сирены, голодными псами, навзрыд,

И душа отделилась от бренного тела, как ветка,

Топором отделённая от корневищ вековых.

Гололёд. И дублёнка, как рыжее летнее чудо,

И как солнце, кудряшки в кругу ярко-алой зари,

И смеялось то тело когда-то, влюблялось как-будто,

И дарило надежду тому, кто устал и затих.

А сегодня оно поменялось с уставшим ролями,

Кто устал, отдышавшись, отправится дальше в поход,

И, возможно, дойдёт и сыграет ноктюрн на рояле,

Насмешив и Шопена, и в сердце своём гололёд:

Как он может играть, чем творить, коль с гармонией в ссоре?

Удивить, не способен, ползущий по льду, Агасфер,

Лишь надежда на чудо Второго пришествия вскоре

Укрепляет в нём дух и изысканность внешних манер.

Так ему и ползти: день за днём, год и век, по пустыне

Ледяной, горделивой, безжизненной, как в зеркалах,

Отражающей ночь.

А в дали рыжий свет, а в груди только боль, только страх.

Он припал бы к кресту. Нет креста! Только в небе высоко

Светлый Лик и кудряшки в цвет лета, да кто-то поёт

Заунывную тему бродяги байкальских широт, но

Тот бежал на свободу, а этот на плаху ползёт.

И заплакал уставший, и слёзы, примёрзшие к векам,

Просветлили глаза, постаревший от скупости рот…

Улыбнулся чудак: «Всё мираж! Всё тупая потеха!»,

А виновен во всём – гололёд.

Edgar Allan Poe

I

Поплыла тюль ажурная, словно в театре кулиса,

Солнце ленно ползло, разгоняя тяжёлые тучи,

Усмехаясь лукаво улыбкой недоброй скрипучей,

Рыжим носом почуяв добычу в курятнике, лис как.

Ножки стула качнулись, как под режиссёром бездарным,

Я присел на ковёр, весь трясясь от ежиного страха

В куль свернулся, затих, предвкушая душевный пожар, дым

От берлоги моей, ощущая свой собственный запах.

II

В круг, восточные девы меня потащили, танцуя,

Спели, трижды, смеясь над нарядом моим: «Аллилуйя!», —

Теребя мой колпак, что короной завис, с бубенцами,

Поглумившись, исчезли пыльцой в сатанинском тумане.

III

Повернувшись в ковре, я увидел оскал крокодилий,

А из пасти, как рвота, алмазы, монеты златые,

Шарик скачет по кругу, как лошадь под ханом Батыем,

Над зелёным сукном, по полям захиревшей России.