Теорема существования – 2. Константа

Почерк мой, был до ужаса некрасив и непригляден, так, что становилось понятно: алорнский это не мой родной язык. Хоть старалась, выходило криво, пальцы не слушались, перья капризничали.

Строчки выводились сами собой, но я точно знала, что это не мои стихи. Эти накладывались на канву здешней реальности. Искажались ею.

– Милая, что ты делаешь? – голос выдернул меня из задумчивости. Керио стоял в дверях гостиной и улыбаясь смотрел на меня, -я уже закончил работать.

Я отложила перо в сторону.

– Ужасный у меня почерк, – вместо ответа протянула ему лист.

– Что это, стихи? – он, сощурившись, смотрел на мои каракули, – ты делаешь успехи, ну-ка, прочтем:

Мне полюбить вас не довелось

И уже точно не доведется, – он хмыкнул и пригладил ладонью волосы, -

Напрасен каскад светлых волос

Над гордым профилем иноходца

И раздувающий ноздри нос

И темной лентой реснички,

И -вероломные по привычке-

Глаза бирюзовей морских слёз, – он снова хмыкнул, – ого, какие сравнения, -

Улыбка, словно полуденный зной

И нежный смех, полуночной грезою

Но я предпочту остаться чужою,

На этом празднике цветущей весны,

И вы красавец, и вы добры

Как позолоченный древний идол,

И каждый должен, кто его видел,

Блюсти правила старой игры.

Он наклонил голову набок и задумчиво потер висок, – это мне, да? Ты уверена, что это стихи?

– Да, – я уверенно кивнула, – слова похожи, но звучание не то.

– А какое должно быть звучание? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Не знаю, – я взяла лист у него из рук и смяла, – не знаю. Не помню.

Лист полетел в корзину, где лежало еще штук пять таких же странных стихов. То про «Женщин в селеньях Алорны», то про то как «Черный горг возреял гордо над лазурною волной».

– Милая, – укоризненно мурлыкнул он и притянул меня к себе, – не переживай так, все наладится.

Он погладил меня пальцами по щеке и легонько прикоснулся губами к моим.

– Я ничего не помню, а ты мне предлагаешь не переживать, – из-за его роста мне приходилось запрокидывать голову, чтоб смотреть ему в лицо, – у меня такое ощущение, что я родилась уже взрослой, из пены морской.

Он замялся, я уже понимала, когда после моего вопроса возникает пауза, значит, правду мне не скажут.

– Ты сирота, – он выпустил меня из объятий и отошел к окну.