Теорема существования – 2. Константа

Ян фыркнул и, положив клинки на место, пошел отрабатывать удары на груше.

– Так, что там насчет белых, симпатичных ботиночек? – поинтересовался Арис, когда они втроем сидели в малой гостиной после тренировки.

– Ты куда бегать-то собрался? – спросил Ян.

Арис глянул на Сайнара пытающего сидеть в кресле ровно, и хмыкнул.

– С вами.

Вечером Ян, сидя у себя в комнате, обдумывал события дня, не спеша. Удобное кресло и стакан горячего отвара, еще одна привычка приобретенная в Лерте, располагали к размышлениям.

Шаг за шагом, прокручивал и едкие слова матери, молчание Дениры и ее заинтересованное зырканье при упоминании Сайнара. Один быстрый, короткий, недобрый взгляд.

Складывалось ощущение, что за спиной, вне пределов зрения, воронкой посреди тихого омута, разворачивается масштабная интрига.

Да еще и вещи в комнате кто-то явно перебирал и трогал. Рюкзаки были чуть выдвинуты из угла. На самую, незаметную, малость. На шкатулке, куда он убрал телефон, возле замка, обнаружились мелкие, едва заметные, царапины.

Можно было, конечно, списать изменения, происходящие с вещами, на прислугу усердно натирающую пол и протирающую пыль. Но Ян понимал, что это глупость и верх наивности. За ним явно следили, проверяли вещи здесь, в отчем доме. То, что это делала не только прислуга, Ян даже не сомневался.

«Даже если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят» -шутила Инь.

Потревоженные вещи вызывали гнев, как будто кто-то забрался на личную, неприкосновенную территорию и оставил там свой след, неосязаемый, невидимый, но сильно раздражающий, настолько, что хотелось вымыть шкатулку с мылом. И другие вещи к которым прикасались чужие руки.

Проворочавшись полночи, обдумывая, что же делать с обещанием данным матери, которое теперь не нарушить и вмешательством в его жизнь, он, наконец, заснул.

Ранним утром Ян, пока дом еще спал, а солнце только намечало вставать, прокрался в кабинет отца. В неровном свете начинающегося утра он быстро написал подорожную. За время работы младшим послом он выдавал их в таком количестве, особенно купцам, что теперь состряпать подобную бумагу мог с закрытыми глазами. Вытащил из тайника «общую» печать.