Теорема существования – 2. Константа

– Сиди там! – рявкнул Ян. Разговаривать в обличье горга было сложно.

– Я помогу тебе ее искать, – Керио закрепил конец веревки за ворота и собрался спускаться вниз.

– Сиди там! – зарычал Ян, – здесь все шатается, – полезешь сюда, нас обоих завалит.

Каменная груда под ногами Яна потеряла прочность, поплыла вниз как горящая свеча. Ян ругнулся и перекинувшись в человеческий облик, в прыжке схватился за веревку. На руке оказалась содрана кожа, узкой длинной сверху донизу, полосой.

– Держись, я тебя вытяну, – заорал Керио, и в самом деле принялся тянуть.

Станция за его спиной хрустела и, кажется, собралась разломиться на две половины. Гора ворчала и сбрасывала с себя незваных гостей.

Яну казалось, что подъем к воротам занял вечность.

– Где ее рюкзак? – спросил Ян не успев отдышаться.

– Вон, там фляжка и маленькая сумка.

Керио кивнул на вход.

Ян заглянул внутрь. Вещи Инги, документы, были на месте. Он достал аптечку, и в который раз поразился предусмотрительности Инги. В отдельной коробке завернутые в бумагу лежали тканевые ленты – бинты.

Еще коробка, Ян точно знал, что там иглы и нитки – зашивать раны. Еще коробка и там настойки трав, уже готовые. Он плеснул на руку настойкой водорослей и заорал. Так было больно.

Протянул пузырек Керио и прохрипел:

– Гуманизм заразен.

Он неловко перемотал руку бинтом.

Керио сделав из бинта салфетку, намочив настойкой, приложил ее к длинному порезу. Лицо алорнца побелело, кончики ушей нервно дергались.

Ян упаковал аптечку обратно в рюкзак.

Прикасаться к вещам Инги было странно, будто ступаешь на запретную, чужую территорию.

Он достал телефон и отключив, бережно завернул в рубашку и спрятал в рюкзак.

Керио вдруг попросил.

– Дай мне что-нибудь из ее вещей.

Ян зло оскалился.

– Если ты хочешь дымные горшки, то их там нет, мы использовали последние, чтобы открыть эти ворота.

– Я…не, – Керио мотнул головой, – мне…на память.

Он снова мотнул головой и сгорбившись отошел в сторонку. Уперся обеими руками в ворота и замер, тяжело дыша.

Ян зарычал, отдать хотя бы частичку из бесценных сокровищ из рюкзака Инги было невозможно. Немыслимо, поделиться с наглым алорнцем который ее не сберег, не защитил.

«Защищал, – возразил где-то на задворках разум, – защищал с риском для жизни, а вот ты ее бросил здесь. С этим вот. Хотя подозревал, что это опасно».

Он почувствовал, как на коже снова проявляется чешуя – признак, что контролировать злость становится трудно.