Пражский осенний ветер. Повесть-драма

Итка подумала, что при каких-нибудь других обстоятельствах, возможно, мог бы завязаться и роман…

Только что же объединяет веселого того и грустного этого? Вопрос на засыпку. Но у нее появилось предположение, не бесспорное, требующее проверки. Это струна. Натянутая струна у того и у другого через душу. Ей так показалось. Будто невидимый настройщик натягивает их, чтобы потом проверить, как звучат. Они для какой-то особой музыки, непростой. Такой струны нет в сердце у того, кто преспокойно спит, встав, мимолетно решает какие-то деловые вопросы, беззаботно с аппетитом поедает гамбургеры на ночь, вытирая губы руками, и ничего не желает знать, кроме сиюминутных утех.

У этого русского, который купил картину, глаза отрешенные и грустные с изумрудным отливом, в уголках губ спрятана и нежная улыбка, и жестокая решимость. Вот она, струна, готовая зазвучать, нерассказанная история, следы пережитого душевного и физического труда. Может флюиды, может наивная фантазия, бог знает, что… Ее влечение к нему другое.

Итка, как искусствовед, специализируется на живописи. Ей нравится исследовать, как в картинах художников менялось представление человека о мире с его суетой и вечными страстями. Она задумала написать научную работу на эту тему. Ей кажется, она готова привнести нечто новое. Пока, правда, только кажется. Свои аргументы еще предстояло привести.

Как хочется при этом, чтобы об успехе и признании дочери узнала мама! Отец ушел из жизни, когда ей было двадцать. Мама – домохозяйка с солидным стажем, всегда относилась к ней снисходительно, почему-то считала, что успех и признание – удел других.

А Итка лишь вечный ребенок, слабое, наивное существо, которое не может ничего открыть. Какие истины существуют для дочери и при этом не известны ее матери? Побойтесь бога, господа, не смешите старую женщину! Так она, наверно, думает всегда в таких случаях.

Другое дело был папа.

Вот он как раз видел в ней взрослого мыслящего человечка, который еще задаст жару, еще узнает тайны тайн и раскроет их всем на удивление.

Папа был очень образованным человеком, исследователем от Бога, палеонтологом.

Он всегда говорил, что мир во многом не такой, каким мы его знаем. Еще многое предстоит выяснить, проанализировать, осознать.

Мир огромен.

В его уголках – неизведанное.

А стержень его, основа, так и не понята.

«Обидно», – часто произносил по этому поводу отец, потому что понимал, что на его веку все так и останется примитивным и извращенным.