Ночная пуля. Остросюжетные повести и рассказы

– Срочно к генералу! – услышал знакомый голос адъютанта.

Положил папку в сейф и отправился к Сергею Ивановичу.

– Тебя переводят во внешнюю разведку, – сухо оповестил он. – Манюськиными заинтересовались на самом верху, – ткнул пальцем в потолок. – Да, кстати. Ты теперь генерал. Почти как я. Вот видишь, я свое слово держу. Ну, ладно, не забывай старика!

Троекратно поцеловал меня.

– По русскому обычаю, – объяснил он на всякий случай.

– Да я знаю этот обычай хорошо.

Видимо, сомнения не покидали старика Иваныча.

– Кстати, ты все же не еврей? – снова подозрительно поинтересовался он. Я уже готов был признаться, но Сергей Иванович продолжил: – Да-да, ты говорил, что нет… – задумался. – А жаль. Ей-богу, жаль!

Неожиданно он сильно подтолкнул меня в спину, и я, зацепившись за ковер, чуть не упал.

– Старый дурак! – вдруг прорвало меня.

– Что? – не понял Сергей Иванович.

– Ничего!

Я хлопнул дверью, потому что был теперь тоже генералом. Значит весь сыр-бор из-за того, что Манюськины допекли.

Даже звание быстренько присвоили.

Мане

Любая работа с предполагаемым агентом начинается с присвоения ему агентурного имени, которое в профессиональной среде называется кличкой. Хотя я предпочитаю первое. Здесь надо не промахнуться. От того, насколько точно выбрано агентурное имя, – а это в определенном смысле второе рождение, – зависит и вся дальнейшая судьба агента. В этом есть необъяснимое, иррациональное, мистическое, но это так. Причем по новому имени, с одной стороны, ни в коем случае нельзя догадаться, о ком идет речь, с другой – оно должно стопроцентно выражать цель работы и предназначение будущего агента.

Тут думать долго не пришлось – выбора практически не было, – и я присвоил Манюськину имя «Мане». Будущее показало безупречность такого решения. С Глобовыми было проще. Глобовы – они и есть Глобовы. И должны будут фигурировать под своей фамилией.

Манюськин хамил и на вербовку не шел. Просидев месяц в карцере, все же согласился. Но заломил невозможную цену:

– Пять тыщ в месяц.

А на обед обязательно щи и котлеты!

– Пять – это каковских? – поинтересовался я.

– Ну не деревянных же! Зеленых, товарищ генерал. Самых что ни на есть зеленых. Мне семью содержать надо? Надо! И, естественно, чтоб на папиросы оставалось. – Он подмигнул и довольно захохотал. Мол, уж мы, мужики, друг друга с полуслова поймем.

– В карцер! Увести! – только и оставалось приказать мне конвою.

Отсидел еще месяц.