Ночная пуля. Остросюжетные повести и рассказы

 – Хочу быть как вы! Сходила с утра в церковь, потом прибрала в доме, а сейчас поставила самовар. Скоро закипит.

– Умная баба! – восхищенно признал Манюськин. – Моя не такая. Видимо, не русская?

– Познакомься, Джойс. – Пришлось его представить: – Господин Манюськин!

– Не господин, а просто Манюськин! – обиделся Мане. – Что еще за церемонии? А мы тут принесли. – Он неотразимо улыбнулся и выставил четвертинки на стол.

– Я сейчас! – засуетилась Джойс и помчалась на кухню.

– Золотой человек! – вздохнул Манюськин.

Я стал специальной щеточкой чистить мундир, который слегка запачкался во время заводских испытаний. Джойс быстро накрыла на стол.

– За прекрасных дам! – галантно произнес тост Манюськин.

Джойс слегка порозовела от удовольствия. Выпили.

– Интересно, нет ли у нее какой подружки, товарищ генерал? – поинтересовался Манюськин и неожиданно сильно, пьяно заорал: – Симона-а! Симона-а! Девушка моей мечты!

– Он знает Симону? – удивилась Джойс.

– Он знает не только Симону, – уклонился я от ответа.

– Вам, товарищ генерал, известно, что я майор? – вдруг совершенно трезво спросил меня Манюськин.

Мне это не было известно, и я промолчал.

– Я тогда Сергей Иванычу поставил ультиматум: или я майор и ухожу к Иван Иванычу, или остаюсь у него на вечные времена! Сергей Иваныч сначала ни в какую, ты не имеешь права! Майор только после капитана! А ты вообще никто! Горячился, орал. Ну вы же знаете Сергей Иваныча.

– В личном деле сказано, что вы должны после заключения контракта перейти все к Иван Иванычу, – сказал я.

– Ну, змей! Скрыл присвоение звания. И это русский офицер?! Надо будет предупредить своих, чтоб, пока я в командировке, от Сергей Иваныча ни ногой. Ничего, еще в ногах валяться будет, умолять.

Таким поворотом дела я был более чем доволен.

Взлеты и падения

Погожим летним днем из Санкт-Петербурга к берегам Швеции отплыл суперлайнер «Генералиссимус Суворов», на борту которого среди прочих туристов находился и Манюськин. «Отдых и комфорт! – заученно, как попугай, повторял он надпись на транспаранте, развевающемся на верхней палубе.