Затянувшийся вернисаж. Роман из последней четверти 20 века

Иллюстрации его поражали: не такими я представляла Гамлета или Лауру, поющую для Дона Гуана, но это был удивительный мир, прекрасный и неразгаданный и было приятно, что Михаил впустил в этот мир меня. Но чувствовалось в его рисунках непонятная незащищенность и не потому, что рисунок – всего лишь бумага, его можно изорвать, или оставить на нем грязный след ботинка. Становилось страшно за Мишу: создавая свой мир он выставлял напоказ свою душу перед посторонними. А это всегда чревато: могут ведь и плюнуть в самую сердцевину.

Я тоже рассказывала ему о себе и не пыталась скрыть того, что мало видела и мало знаю. Перед кем-то другим, а перед Михаилом было как-то неловко притворяться. Если я ему небезразлична, пусть принимает такую как есть. Да, не наградил меня Бог никакими талантами, но будет ли другая любить его так же преданно как я? Любить.. Я боялась вслух выговорить это слово, но наедине с собой часто произносила это слово. Что, если не любовь, эта щемящая нежность, эта постоянная тревога, заполнявшая все уголки моего сердца? Оно трепетало в присутствии Миши и замирало, когда затихали его шаги на нашей лестнице.

Тетя Дуся впервые увидела Михаила в день моего рождения. Он принес пышные хризантемы – единственные цветы, которые можно было купить у любой станции метро поздней осенью. Тетка разглядывала его критически, а потом потащила меня за собой на кухню.

– Лида, он какой-то непростой мальчик, – шепотом сказала она.

– В каком смысле? Он что, тебе не понравился? – я слегка насторожилась. Мне так хотелось, чтобы Мишу полюбили и приняли те люди, которые любят и ценят меня.

Тетя немного подумала, потом закончила:

– Уж больно он интеллигентный. Лидуш, я и осрамиться боюсь: вдруг ему наша еда не подойдет. А то мало ли я забудусь и ляпну что-нибудь. Матом, конечно я крыть не буду, а так по-деревенски.

Я засмеялась:

– Не волнуйтесь, тетушка.

Но тетя Дуся еще долго причитала, а в последний момент решила не ставить на стол водку.

– Лидуш, что он о нас подумает? Скажет еще, пьяницы какие… Я-то водочку уважаю, конечно…

– Да что Вы, тетя, суетитесь. Словно смотрины устраиваете, – рассердилась я, – Миша и так знает кто я и откуда и чем занимаются мои родители.