Мои «66». Книга седьмая

Чуть вспых свет зари в вершинах крон,

К весенней жизни день взывая новый,

И птичьих трелей радостный трезвон

Разбудит Лондон светлый и веселый.

    13/04/10 Лондон

По поводу извержения вулкана

Вулкан исландский пеплом разразился,

Закрыло небо европейских стран.

Не в лучший срок я в Лондон приземлился,

Пыхчу, как огнедышащий вулкан.

Уж набродился с теплыми ветрами,

В садах цветущих нагулялся всласть,

Но вот нелепость, посудите сами,

Отсюда улететь – не наша власть.

И не плывут по небу самолеты,

Грустят в портах, хвосты прижав к земле,

Лишь с первым рейсом быстрого полета

Они несут свободу на крыле.

Домой, домой звонки по телефону

Звенят посланьем, в дальний путь маня,

Пусть самолетный гул аэродрома

Из ожиданья вытащит меня.

Погоду ждать – нелепое занятье,

И, осмысляя это бытие,

Живет природа по своим понятьям,

Мы ж лишь игрушки в прихотях ее.

Но, возвратясь из лондонского плена,

И, не внимая мудростям простым,

Сквозь тучи вулканического тлена,

Назло чертям, мы снова полетим.

    20/04/10 Лондон

Флоренция

О, Флоренция, стены замков,

Над зеленой рекой мосты,

Ты дождями счищаешь заново

Древней пыли твоей пласты.

Бродят улицы вкось и криво,

Но сбегаются вновь к церквям,

На площадках толпясь строптиво,

Развернулись строенья к вам.

Желтых, розовых и зеленых

Вкруг расписан фасад домов.

С гулким звуком вдоль стен слоеных

Вечный призрак бредет из снов.

Колоколен ряды с надеждой

Глядя в небо, в набаты бьют,

И проклятья вождей мятежных

В подземельях лишь часа ждут.

Вновь в величье твоем суровом

Чист и ясен небесный свод,

В нем призывы Савонаролы

К покаянью вели народ.

Так уж издревле, Боже правый,

Вглубь столетий бредут года.

Ты прижалась рукой шершавой

К лику вечности навсегда.

    30/04/10 Флоренция

Ночной Милан

Трамвайные пути запутались в ночи,

Что Ариадны нить ведут от дома к дому,

И розовым огнем, как пламенем свечи,

На площади пустой расцвел собор «Дуомо».

На улицы впотьмах забрел глубокий сплин,

Под сеткой витражей чужая жизнь застыла,

И от дневных забот закрыв глаза витрин,

Застыл в глубоком сне пассаж Эммануила.

И церкви и дома легли в объятья снов,

Шевелится чуть жизнь вблизи ночных вокзалов,

Лишь светит в темноте, играя вязью слов,

Витринное окно с притихших стен Ла Скала.