Грани

Они ж цветут, и всё им нипочём,

Волнуют лишь зелёные наряды,

И чтобы тёмной ночью, ясным днём

Их посещали и любовь, и радость.

Но вот беда – осенний листопад

Их оголил, лишив одежды модной.

Где летний блеск, где царственный наряд?

Устала мать и стала неугодной.

«Мне хочется перекрекрестить…»

Мне хочется перекрекрестить

Всю православную Россию,

Что жаждет обрести мессию,

Пред ним грехи все отмолить

Руси, что по уши в грехах,

С её царями и вождями,

С её попами и ворами,

С её молитвой на устах.

Но отмоливши, вновь по-русски,

Так, как душа её велит,

Вернётся к водке без закуски,

И будет Бога вновь молить.

«Мы с тобою давно непоседы…»

Мы с тобою давно непоседы,

Наш порыв в этом мире един,

На метро и до Парка Победы,

Коль Рейхстаг далеко и Берлин,

Над которым советские деды

Водрузили с боями наш флаг,

И теперь под величьем Победы

Пал навечно фашистский рейхстаг.

Мы с тобою не мыслим предвзято,

Понимаем, где нынче Содом,

Где всеядные лжедемократы

Превратили в помойку наш дом.

Мы с тобою советские люди,

И не молкнет наш праведный глас.

Мы великое прошлое любим,

Ненавидим, что видим сейчас.

Не хочу объяснять, что мы видим,

Это всё в наших скорбных глазах,

Когда нынче продажный видек

Всем внушает покорность и страх.

Когда власть и церковные рясы

К толерантности нас зовут,

Когда в думе лишь точат балясы

И шикарно при этом живут.

Так не жалуйся ты, обыватель,

Бейся в скудности праведным лбом,

И надейся, что может Создатель

Наконец-то разгонит Содом.

«Меня терзает одиночество…»

Меня терзает одиночество,

Но я его не сторонюсь,

Хотя общенья с миром хочется,

Но в нём растльным быть боюсь.

Нет, не хочу я быть отшельником,

Быть волчьим призраком в лесу,

Но быть собачкою с ошейником,

Такого тоже не снесу.

Я не ханжа, и не расстрига,

Во мне такого вовсе нет,

И всё ж не СМИ, а только книга,

Мой повышает интеллект.

По книгам жизнь свою верстаю

И в них ответы нахожу,

Где правда, а где ложь пустая,

Какому Богу я служу.