Нецелованные

В ней так много донкихотства, чуждого нашему веку-промокашке, что порой я не знал, как реагировать на дневниковые записи, случайно попавшие мне в руки.

К тридцати годам я стал закоренелым циником и не был готов к бисеру, которые стали метать передо мной персонажи саги с первых страниц дневника. И первым долгом я, конечно, начал глумиться над святынями, слишком уж много в них было наива и стерильности. Но в какой-то момент я затих и обернулся. На хвосте сидела моя юность. Она стремительно приближалась.

– Алёша! – кричит юность. – Постой!

– Сама ты, – отвечаю, – Алёша! Назад дуй! Увидишь мелкого на горшке – это и есть искомое!

– А помнишь, Лёшка, как ты мир хотел спасти? – продолжает кричать и преследование.

– Чё – в натуре? – ёрничаю. – Высший класс!

– 11 «В»! – не теряется.

– Отвянь! – бросаю через плечо. – Я свою вселенку основал! Обставил её с комфортом: подконтрольное правительство, продажные суды, большинство в Думе! Даже оппозицию для форса имею!

– Куришь, Алексей? – спрашивает.

– Не ниже «Парламента»! – хвастаю.

– Ничё так устроился! – хвалит. – Да ведь только догоню теперь!

– Зубы выстегну! – угрожаю.

– Тебе ж вставлять!

– Так и так в армейке вставлять! – отмахиваюсь.

– Неужто ничего святого в тебе не осталось? – интересуется.

– Только ты, – отвечаю. – И та в прошлом!

– Без меня книгу не потянешь! – вонзает юность крюк в мои кишки.

Останавливаюсь, разворачиваюсь, иду шантажистке навстречу.

– Дура ты, – говорю. – В хохму роман обращу, на одном стиле выеду – не впервой! А ну как молодёжь прочтёт необработанный дневник и начнёт жить по писанному в нашем далеко не травоядном мире. Смерти ребят хочешь?

– Так уж прям и смерти.

– А чё это жизнь, по-твоему?! – вскипаю.

– Твои условия? – поддаётся юность.

– Оставь мне сарказм, детка.

– Юмор – вот всё, на что ты можешь рассчитывать. Юмор с вкраплениями сатиры. Гомеопатическими.

– Ну ты и… Ладно, по рукам!

2

Толчком к событиям, о которых пойдёт речь в книге, послужил ледоход в начале 90-ых, когда нерушимый, по словам гимна, СССР пошёл-таки трещинами. Шматы и ошмётки советской империи, сшибаясь и крошась, поплыли по течению Леты.

На огромной льдине по имени Россия воцарилось лихо.