Нецелованные

– Осло! – выдержав паузу, обозначился Огрызкин.

– Чего?

– Тебе на «О»!

– Ну что ты за человек, Огрызкин? – попенял Ракитянский. – Разве нельзя по-нормальному ответить?

– А это нормально, по-твоему, что я разучиваю Пензенскую область? – перевёл Огрызкин разговор в нужное ему русло.

– Ну причём тут Пензенская область?

– Притом!.. Берциев из Дагестана – разучивает Дагестан! Железняк с Питера – зубрит его! Я с Алтая, семь лет его постигал, а меня на Пензу! Уж две недели как! Спрашивается, за что?!

– Как пить дать – за дисциплину! – подмигнув шедшему сзади мальчику, бросил Ракитянский.

– Допустим! Но почему от этого должны страдать пензяки? – возмутился Огрызкин. – Пускай Алтай и страдает! Он хотя бы привык!

– Так-то тебя там и в глаза не видели! – прыснул кто-то в середине колонны.

– Уже и не узрят! – обиженно ответил Огрызкин. – Разучивал-разучивал, ночи не спал, в деревнях уже мужиков по отечеству знал – и на тебе, переставили!.. И с чего вдруг Пенза? Ладно бы ссылка была! Но по истории же ничего не ссылка! Химки без бинокля видать! С биноклем – часы подводи по Кремлёвским курантам! Правее, что ль, заслать не могли?! Уже за Урал лень перевалить!

– Не правее – восточнее, Серьга! – поправил Берциев.

– Тишина на охоте! – призвал к порядку Ракитянский. – Развели балаган!

– Блажу, но хоть тайгу не заражаю! – выдал Огрызкин.

Колонна навострила пунцовые уши, почуяв бомбу не ниже кассетной. Уловил подвох и Ракитянский, бывший старшим группы.

– По-хорошему надо бы промолчать, – подумал Ракитянский, – ну да бог с ним – пусть посмешит ребят, спать двое суток не придётся. Завтра – занятия с семи до десяти, потом – стрельбы ночные.

– Я грю – ору, но хоть тайгу не заражаю, – вяло напомнил о себе Огрызкин уже безо всякой надежды, что старшой зацепится и даст покуражиться.

– Помолчал бы, болтун! – ответил Ракитянский, но в голосе его явно читалось: «Мели уж, Емеля».

– Белочки на Бурикова жалуются! – заявил ободрённый Огрызкин. – Грят, сморкается направо и налево, хворь по всей тайге разносит! Эпидемия, грят, на носу!.. На Буриковском!

Железняк, шедший перед Буриковым, резко развернулся. Сноп света от шахтёрского фонарика ослепил Илью. Он растерялся и не успел избавиться от свисавших из ноздрей и взявшихся шугой параллельных прямых.