Способ изучения узоров снежинок на дворовых котах. Короткие рассказы

То ли от удовольствия, то ль от от алкогольных паров стал таким пьяным, когда раз голову в небо – а там звезды, и отчетливо понимаешь – крутится, крутится, блин, Земля.

Играли мы самозабвенно и вдохновенно. Хозяин кафе расчувствовался: учредил и немедленно выдал нам приз в виде ещё одного стеклянного пузыря.

Потом были какие-то телефонные разговоры, где мелькали слова «баня», «журналист», «наш человек», и далее по-мордовски, неразборчиво.

Бревенчатая баня стояла на холме. И если за неё выйти – открывалась красивая панорама с изгибами рельсов, маневровыми тепловозами, паутинами-проводами надо всем этим.

Но чтоб за баню попасть, нужно было до неё дойти. А на цепи – пёс, не какой-нибудь там чихуахуа, а самый что ни на есть волк.

Хозяин бани пса негодующего придержал. Мы прошмыгнули.

– Зверюга, – отрекомендовывал банщик друга человека. – Соседская курица ошиблась дырой, он её прям в клочья, в самый настоящий хлам. Сам его, на всякий случай, опасаюсь.

Минут через тридцать я в плавках и длинной до пят железнодорожной шинели, сидел на корточках возле того пса и дискутировал о превратностях жизни. Обнимал его, чесал за ухом. И он меня на тот момент отлично вполне понимал.

Мы играли в предбаннике в карты, запивали чем-то вяленого леща, а лещ, будто подмигивал нам прищуренным глазом: «всё нормально, пацаны, Крым наш».

Начальнику станции то и дело звонила жена, он честно обещал, что в одиннадцать будет. Так продолжалось пока не настало двенадцать.

А в четыре утра я поливал его, лежащего пластом на полатях, из шланга холодной водой, а он пел, что паровоз наш куда-то там летит.

Потом мне удалось всё ж прикорнуть. В восемь начальник станции пришел откуда-то в рубахе, галстуке и с чемоданом. В чемодане что-то каталось и погромыхивало.

– А меня жена выгнала, – сообщил он.

– Круто.

– И не говори! Вот, ё, с вещами, – потряс он чемодан. Там опять громыхнуло, скатилось.

Я оделся.

Мы спустились к путям, перешагнули рельсы и направились вдоль шпал к железнодорожному высоченному светофору.

– В Москву? – почему-то спросил я.

– В Куалу-Лумпур, ёпт, – выговорил мой спутник. – Пока к начальнику пожарного поезда. А там – как пойдет.

Начальник пожарного поезда, усатый и пузатый дядька, обитал в старинном одноэтажном здании. Внутри было прохладно. В стекле жужжала муха. На столе с зелёным бархатом громоздились массивные черные телефоны.