Радость. Творчество многодетных мам Тюмени

Не боярыня ль Елена сердцем правит в терему,

Сладким хлебом побеждает бедность, злобу, хворь и тьму?

Рукавом, плывя, махнула – разливался липов цвет,

Сквозь ресницы окунула в сине-озеро – и нет

Разъярённого, упрямого, шального во хмелю.

Оттого речёт: «Еленушка, – он, – я тебя люблю».

Отцвела черёмуха, зацвела рябина

Отцвела черёмуха, зацвела рябина,

Словно шапки снежные на её ветвях,

В нежной шали яблони, в пухе лебедином.

А тебя на свете нет, ты в других краях.

Знаю, свидимся с тобой после воскресения.

Но уже совсем в иных, неземных садах,

Не успела попросить у тебя прощения,

И грустит, грустит земля, вся в твоих следах.

Отцвела черёмуха, зацвела рябина,

Словно шапки снежные на её ветвях,

В нежной шали яблони, в пухе лебедином.

А тебя на свете нет, ты в других краях.

Я приду с минуты на минуту

Я приду с минуты на минуту,

Только жди, не думай ни о чём.

В валенки сибирские обута

Я войду, как воздух входит в дом.

О каких-то в жизни переменах

Уж ничто не будет предвещать.

Тишине и дружбе зная цену,

Я твой мир попробую принять.

В простоте, не требуя вниманья,

Безответной стану, как трава,

У такого грешного созданья

Только птичьи могут быть права.

Я приду с минуты на минуту,

Только жди, не думай ни о чём.

Лет не тридцать минуло как будто,

И однажды не сгорел тот дом.

Ярославны по Рассее гнёзда вьют

Ярославны по Рассее гнёзда вьют,

Сеют-пашут, Дульсинеи, крест несут,

Вдохновляют, всё прощают до конца,

Машут белою косыночкой с крыльца.

Ходят по воду по сгнившему мостку,

Побеждают змей-гадюк и грусть-тоску.

И румянцем их любуется восход.

Ах, какое же терпенье приворот.

Но завидует разбойник Соловей.

Хочет вывести княгинь и Дульсиней.

Рассылает он кикимор всех мастей,

Да куда им до шелковых-то кистей.

Наши плечи – как кольчуга, чудо-шаль.

Наши груди – ярославская эмаль.

Наше сердце – кровь далёкая хранит.

Наши думы – не под землю, а в зенит.

Весенний дождь целует мостовую

Весенний дождь целует мостовую,

Он тих и в нежной робости смущён.

Он встречу здесь не ожидал такую,

Чтоб всё заговорило лишь о нём.

И ясени, и клёны, и ограды,

И пористых сугробов кружева,

И воробьи, и голуби – все рады,

Что эту новость он им даровал.

Как будто вдруг снята зимы блокада,

Хотя уже на подступах апрель.