Две Родины

Я часами могу смотреть записи выступлений гимнастов прошлых лет, особенно русских гимнастов. Раньше гимнасты обращали больше внимания не на сложность, а на красоту и чистоту исполнения, на стиль и композицию.

– Гимнастика изменилась. Чтобы выиграть соревнования сегодня, надо выполнять очень сложные элементы и комбинации. А сложность иногда мешает композиции и чистоте исполнения. Это – диалектика гимнастики. Нередко мне больше нравятся показательные выступления гимнастов, чем их комбинации на соревнованиях. На показательных выступлениях гимнасты раскованней и свободней, потому что им не ставят оценок и не страшно упасть со снаряда.

Но чтобы попасть на показательные выступления, надо быть в числе лидеров. Получается замкнутый круг.

– Вы настоящий философ. И, видно, очень хороший учитель. Мы хотим пригласить вас потренировать наших гимнастов. Условия будете диктовать вы. Можно поговорить с кем-нибудь из ваших учеников?

– Вы сможете поговорить с моими учениками через два дня. Завтра у нас первенство по многоборью, а послезавтра – первенство на отдельных снарядах.

Ребятам надо подготовиться, собраться. Их ничто не должно отвлекать. Кроме того, у них акклиматизация.

– Вы настолько уверены в себе, что говорите обо всем честно и открыто. Мы завтра уезжаем. Мы хотели бы поговорить с вашими учениками сегодня, но, конечно, в вашем присутствии.

– Вынужден вам отказать. Но я надеюсь, что мы с вами еще когда-нибудь встретимся и поговорим о гимнастике. Это неисчерпаемая тема, – Леонид Кузьмич поднялся из-за стола, давая понять, что разговор закончен.

В тренерскую постучали. Открылась дверь. В дверях стоял Павел Сосницкий.

– Извините, Леонид Кузьмич. Я хотел с вами посоветоваться. Я считаю, что соскок с коня не вписывается в комбинацию, которую я буду завтра выполнять. К ней больше подойдет выход в стойку из кругов Деласала. Может, на вечерней тренировке и обкатаем эту комбинацию?

– Паша, об этом поговорим в гостинице. Сейчас я занят.

В глазах Леонида Кузьмича появился стальной блеск.

Он не любил менять комбинации на снарядах накануне соревнований, но еще больше не любил, когда его разговоры с учениками слышат посторонние.

– Ну тогда я пошел.

– Иди.

– До свидания, господин Панков, – сказал Чун, поднявшись из-за стола.

Лен и Ру тоже поднялись. Леонид Кузьмич по привычке протянул гостям руку, чтобы попрощаться. В глазах Чуна мелькнули удивление, настороженность и, как показалось Леониду Кузьмичу, страх.