На стыке ойкумен. Глоссарий хоротопа

То ли Эллада, а то ли Порта

На берегу ночного тихого Понта,

где «Арго» у причала на привязи

и свет маяка прорезью

циклопьего ока порта.

Здесь пристанище джиннов,

фееричные гонки

под звуки старинного саза, Порта

на оттоманке в кофейне,

кальянясь ежевечерне,

перебирая гезлевские чётки,

абрисы Османской империи

в свете огней старого города

различает по муэдзиновой песне

с минарета древней мечети,

чье имя в нетленных списках.

Скажите, какого чёрта в сумерках,

змеящихся кривизнами улочек,

исчезает время?

Скажите мне, где я?

Арабское имя Фаэзия

Елену сдает в нетленку

в протяжной муэдзиновой песне.

Моя госпожа

На вершине горы, на скале крутой

мне мосты мостить с моей госпожой.

Нам мосты мостить парой быстрых крыл,

ты ли дива, душа моя, Гамаюн,

ты ли дэва Сома, мой быстрый ум

к дэве Уме влечет, голос к Вач – и в речь,

нам мосты мостить, госпожа Лилит,

мне с женой багряной Эоном течь.

Я запомню имя ночное моей госпожи,

Гамаюн все знает, не молчит.

Уфа

Белой реки Агидель священна речь,

молоком кобылиц небесных течь,

и, свиваясь с черным крылом Караидель,

ворковать волшбой-ворожбой

о городе, дремлющим Дёмой,

о городе, наречённым речами рек,

наречённым навек,

перекрестком рек – Уфа – имярек.

Суфийское

Когда захочешь поговорить,

в городе мудрецов, убивших время,

вспомни, что в душах их

прах братьев твоих,

Мевляна Руми и Шамсаддина.

Ничего не сказав мудрецам в лицо,

не чревовещатели, фарисеи, иже с ними,

оставь прах мертвецам, призови того,

кто летающим солнцем откроет имя

сокровенного любимца, с уст его —

тайну мира, доселе не виданного

ни арабом, ни парсом, ни бедуином,

познай великую тайну сию —

поцелуем.

Госпожа Стикс

На окраине города словно в раю,

рай в этой местности,

пропахшей болотами стикса,

старое русское кладбище.

Кущами кизила и жимолости,

зарослями в половину роста,

тишиной, цикад робким цо,

черно-белыми и рыжими кошками

проявляется райский день.

Серебро паутины росной,

серебро госпожи Стикс,

в окраинном тихом раю,

в местности, пропахшей стиксом,

серебро единственной близкой,

на встречу с которой влеком

родства странным анахронизмом.

Зеленая рыба

Вот вплываешь в мир духов зеленой рыбой,

в мир что мозаичный иконостас,

рыбьим оком Христос в окоем, в глубины

увлекает твой взор, в глубинный транс.