Стеклянное время. Пролог

Угли быстро достигли нужной температуры, стейки готовились недолго, и вскоре все сидели за круглым столом на веранде. Стол был на восемь человек. Все пили вино. Мартин Фулер пил вино, как воду, и болтал не умолкая.

– Это Брайан научил меня пить вино, у нас дома это было не принято. Помнишь, как мы первый раз пили вино в Вашингтоне? Мы там и познакомились. Были какие-то слушания, вот я и приехал. Еще не был губернатором. Брайан повел меня в ресторан, а я смеялся и говорил, что вино – это буржуазное излишество, и не хотел его пробовать.

А он сказал, что вино делают такие же фермеры, как я, с мозолями на руках, и мне некуда было деваться, и я попробовал.

– И что было дальше? – поинтересовался Забияка.

– Я попробовал три вида вина, а потом орал на весь ресторан, что я дурак, но под руководством Брайана исправлюсь.

Брайан чуть заметно улыбался рассказу Мартина.

– С тех пор я пью вино. За Брайана! Кто не пьет – враг мне.

Может быть, за столом и следовало продолжить разговор о деле, но Мартин не давал такого шанса.

– Все, что сейчас у нас на столе, дала земля. Все сделал фермер. – Мартин вдруг встрепенулся и с волнением спросил: – Какое мы пьем вино? Наше?

– Да, Калифорния, долина Наппа – улыбаясь, успокоил соседа Забияка.

– О, хорошо. Просто я не хотел бы напиваться по такому случаю каким-нибудь французским или любым другим неамериканским вином. Пусть на столе будет все наше, американское. Смотрите, какие стейки, какая кукуруза – все это богатство.

Я смотрю на это и задыхаюсь от гордости – и не хочу верить, что все пойдет прахом. И кого винить, кого?! Землю, которая все это дала нам, а теперь хочет забрать?

Вам, городским, не понять чувства, когда ранним утром встаешь и идешь, видишь, какой кругом порядок, и как все разумно устроено на твоей ферме, и как все растет, и как земля родит нам наш хлеб, и дети радуются, и жена смотрит на тебя с любовью, и все потом садятся за стол, и на столе, как сейчас, еда – благодарение Богу, – выращенная твоими руками.

И между вами мир, и тепло, и любовь. И это хотят отнять у меня! Что делать, Брайан, скажи!

– Мы все сделаем, Мартин, – успокаивал друга Брайан.

– Я не верю ему, Брайан, – показал Мартин на Джона. – Я боюсь, что он предаст нас.

Он говорил так о Джоне в его доме, за его столом, не стесняясь – он был пьян. И Джон должен был терпеть эту пьяную болтовню.

– Я не боюсь за себя – я боюсь, что мы не сможем сделать то, что задумали.