Избранное II

Вокруг, смыкая цепь долин, синели горы,

Тянулись чередой к прозрачной вышине,

И как очаг с огнем камней пылали створы

Строений, что взгрудились прочно на холме.

Как будто темных птиц бесчисленная стая

Слетела с гор глухих из всех окрестных мест,

И абрисом немым на скалах возникая,

В останках проявлялся зримый древний Фест.

Здесь высился дворец, по очертаньям сложным

Представить нелегко, как встал на верх горы,

Как будто великан, сердясь, неосторожно,

Сгрудил вкруг валуны для каменной игры.

Пылает солнца диск назойливо и властно,

Затягивая в дым свет неба голубой,

И птицы тень найти пытаются напрасно

На соснах в пиках игл, расплавленных смолой.

Приветна рощ и нив манящая прохлада,

В заплатах золотых распаханных полей,

Немолчен шум стрекоз и резкий скрип цикады,

На солнечной жаре в игре густых теней.

Смеркался свет земной,

стремясь к вершинам дальним,

И солнечный закат разлился за горой,

Лишь ветер выдувал прощально и печально:

Все бренно на земле, но вечен мир живой.

    31/07/12 Фест, «Леоники»

Первые дни осени

Затуманились ветви берёз,

Загрустили о лете прошедшем,

Под дождём, к нам внезапно забредшем,

Мокнет луг, что травою зарос.

И белёсых небес пустота

Так и тянет для призрачных странствий,

Погрузиться в безмолвье пространства

И запрятаться в нём на века.

Ловит влагой воздушный покров

Бесприютные тени как в сети,

Облака, словно малые дети,

Стайкой прячутся в кромке лесов.

Вот и август покойно отцвёл,

Полыхнув золотыми шарами,

Осторожно пробравшись дворами,

К нам сентябрь с прохладой забрёл.

    03/09/12 «Золотые ключи»

Памяти Дмитрия Плавинского

В ярком свете чуть теплятся свечи,

Хор на клиросе скрыт за стеной,

Вот лежишь ты, цветами рассвечен,

Упокоясь от жизни земной.

Что ж, работал так рьяно и зримо,

На износ, как состав под откос,

Крест, что в многих являлся картинах,

Ты по жизни незримо пронёс.

И, в себя непреклонно поверив,

Не просил ты даров от судьбы,

Снегирёв, и Немухин, и Зверев

Были дружбой с тобою горды.

Не боялся отчаянной драки,

Посылая и в бога и в мать,

Но прослыть на Руси забиякой –

Эка невидаль, можно сказать.

И, не каясь в земных прегрешеньях,

Пусть с похмелья дрожала рука,

Тонкий штрих рисовал с наслажденьем

То, в чём тлела и грелась душа.