Избранное II

Дремлют сады,

утонувшие в снежных перинах,

Мерзнут заборы,

так столб телеграфный продрог,

И выгибают озябшие синие спины

Цепи холмов, хоронясь вдоль железных дорог.

Скорбно стоят фонари как сгоревшие спички,

В белых сугробах увязли по зимней привычке

Остовы дач,

в снежных шапках как стражи застыв,

И пробираются, в рельсах спеша, электрички,

Утренней змейкой вагоны надёжно скрепив.

Затканы белым поляны от края до края,

Кроны берёз вестовые, рассвет призывая,

В высях плетут кружевной

и прозрачный наряд,

Лишь огоньки, мелким бисером ночь украшая,

Чем-то поманят, кому-то надежды сулят

В свете их ярком от хлада ночного согреться.

Падает снег, от него уже некуда деться,

Скоро февраль запоёт свой мотив непростой,

И появляясь из доброго дальнего детства,

Тихо баюкают мир тишина и покой.

Конец февраля в «Золотых ключах»

Завернулись пруды в серебристые шали снегов,

Лебединые крылья накрыли овраги и склоны,

И, как чёткие ноты, чернеют вдоль наста вороны

Среди станов берёз,

словно выплыв из призрачных снов.

Это голос весны

будит утренний сумрачный день,

На вершинах сосны

распушились иголки сверкая,

И серпа острие отточила луна молодая,

Чтоб на белых полянах

косить подсинённую тень.

Влажный ветер нетрезв,

в гул стучат электрички по шпалам,

Оглашая окрест

свой призыв на показ февраля,

Громче голос синиц и сорок и, наверно, не зря

Улыбается в редкий просвет

синь небесная птицам сим малым.

Сколь не выли метели, пора отмолить им грехи,

Пусть затеплются дни,

хоть пока холодны ещё ночки,

Тихо мёрзнут стволы,

но уже так прозрачно легки

Ветви белых берёз,

чуть раскрывших набухшие почки.

Жаром вспыхнет рассвет,

облака в хоровод закружив,

Потекут ручейки,

пробивая во льдах лабиринты,

Заполошатся птиц голоса

в многогласные терции, квинты,

И снега лебединые

крылья распустят, поля обнажив.

    13/02/2013 Самолёт в Лондон

Сентиментальная утренняя прогулка по Ледбрукгроу

Вновь я брожу по Ледбрукгроу,

Прямая нить домов суровых

Викторианский стиль хранит.

Суббота. Город крепко спит,

Замолкла ранних птиц побудка,

И кажется весенней шуткой

Проснувшихся нарциссов ряд.