Кукла, висящая вниз головой. Новеллы

Волк поймал и съел двоих, сильно напоровшись носом на колючку, но от этого голод лишь встрепенулся, как почуявшая опасность птица. Больше кузнечиков ему не встретилось, зато на горизонте вновь забрезжило пламя костра. Ярко-оранжевая точка высвечивала из черноты силуэт раскинутого шатра и фигуры крупных животных. Волку негде было укрыться, и он подобрался к шатру так близко, как только мог, чтобы остаться незамеченным. Прижавшись брюхом к холодному песку, волк уставился на огонь. Костёр горел ярко, недымно, невдалеке стояли связанные одной длинной верёвкой верблюды и что-то пережёвывали, бессмысленно глядя вниз.

С другой стороны шатра, которая была не видна волку, стояли люди-чужаки. Их было трое, и все они были стариками разной степени старости. Самый старый из них был высок, строен, рыжебород, его одежда была усыпана украшениями из сотен крошечных зеркал. Когда свет холодных звёзд преломлялся в них, по песку и матерчатым стенам шатра начинали скользить белые блики, напоминающие насекомых.

– Верить или нет предсказаниям эритрейской сивиллы, безумной пророчицы, чьими устами говорят бесплотные? Что если всё, чему мы доселе верили и что почитали за правду – есть искусно выдуманная подделка? Возможно ли, чтоб ошибался величайший из нас?.. А что же Вергилий?

– И Вергилий всего лишь человек, Хаспо, – тихо молвил один из его спутников, поглаживая рукой седую шелковистую бороду, – он мог ошибаться.

– Тогда почему никто, кроме нас, о нём ничего не слышал? – Возразил рыжебородый. – Или мы одни умеем читать повести звёзд? Только мы трое? А как же знаменитые звездочёты вавилонян, которые, как говорят, могут предсказывать смерть с точностью до минуты? Почему мы, а не они первыми пришли в Ерузалем? Ты помнишь сам: когда мы спрашивали простых людей и царедворцев, лавочников и ростовщиков, что они знают о родившемся Царе, они смотрели на нас как на безумных! Не для того мы проделали такой путь, чтобы убедиться в своей ошибке.

– Хаспо, ты мудрее нас обоих, – мягко возразил ему давешний собеседник, – но сомневаешься ты напрасно.