Тропинка в дивный сад

Как ребрышки

Как ребрышки танцующей собачки

Породы такс – сочетанно-легки,

Нежнейшим дефиле балетной пачки

На шампурах томятся шашлыки!

И солон жар. Облизывая губы,

Грузин, абхаз? – раз в раз —

Гаргантюа,

Сдирая абрикосовые шубы,

Гоняет поваров, па-де-труа.

Киндзмараули – вкус с царапкой глины.

А хочешь, этикетку поменяй:

(Кивок невозмутимейшей горбины) —

И пред тобой Радеда иль… Токай!..

Три пары босоножек – к полотенцу,

Гранатом обгорелая спина.

Стихи и море – грохотом по сердцу.

И где-то далеко еще война.

Отвесный свет

Скользит наждачной дертью

По синьке гор; заката ждет старик…

И ветер пахнет порохом и смертью,

И бабочек относит на ледник.

Сонет, сочиненный за карточным столиком

Как шулер, смерть откроет два туза —

И рухнет мир, в осколках нас рассея.

Вот отчего у загнанного зверя

Легка душа, легки, пусты глаза.

Но жизнь идет.

Цинготная лоза

Обнажена.

Октябрь. Закат – алея…

Мы пьем вино, в конец игры не веря.

И стоит свеч их пьяная слеза.

Еще мы здесь, на золотом крыльце.

И весело проклятье родовое.

Еще нам не видать на жеребце

Драконьих крыл – и зло почти святое,

И так печальна флейта во дворце.

Но где был дом, там поле золотое…

На синергетику

Все страхи смертного ума,

Как это ни парадоксально,

В подкрыльях звезд,

Во тьме сусальной

Всеутверждающего сна…

Но пьем мы жизнь —

И пьем до дна!

Познал закон Вселенной Веллер,

Но от щедрот ее отмерил,

Увы, – Господь – чуток дерьма,

Немного страсти…

Самомненья

Удел, а прочим нищету;

Тем – диалектику сомненья,

Тем – нудной истины тщету,

Что всем нам смерть

В объятья ляжет…

И потому бессмертны мы,

Смиряя тело плотской жаждой —

И синергетикой – умы!

В целые недели

В целые недели

На исходе сил

В реки, что мелели,

Ливень лил и лил.

Лилий колыбели

(В них текла вода…)

Гибельно белели

С кипени пруда, —

Призрачней и падче

В гномонах секир, —

Сумрачный, но зрячий

Глаз наставя в мир.

А с небесной кручи

Под навес из грез

Приходил дремучий,

Мхом поросший пес.

Лапы клал на пламень

И смотрел на свет, —

Как заблудший Ангел —

В мандалы Всевед.