Метафизика взгляда. Этюды о скользящем и проникающем

 – Причиняя ближнему незаслуженную боль, мы проникаемся чувством глубочайшей вины к нему, и хотя, как верно подмечено, мы никогда не простим ему этой нашей вины перед ним, все-таки раз вошедшие в мир боль и вина за нее никогда уже мир не покинут: в них вечная гарантия того, что мы и ближний наш отныне до скончания века будем привязаны друг к другу кармическими цепями покрепче галерных, – но как и почему такое произошло? да очень просто: ведь наверняка были в том нашем ближнем черточки, из-за которых мы хотели от него удалиться, но были в то же время и другие черточки, те самые нам бесконечно дорогие и родные, из-за которых нам хотелось с ним остаться, – и вот, не в силах отделить зерна от плевел и не желая в то же время их совместной выпечки, мы прибегли к этой крайней и по сути преступной мере: мы соединили себя с ним навсегда посредством причинения ему нестерпимой боли.

Это невероятно, но мне почему-то кажется, что именно такова тайная причина того самого чудовищного и непонятного людям испытания Богом Авраама, о котором мы читаем в двадцать второй Главе первой Книги Моисея: в самом деле, может ли Исаак простить отцу, что тот без малейших сомнений готов был заклать его как жертвенное животное? может ли такое простить отец самому себе? и могут ли они оба подобное невероятное жертвоприношение простить Тому, Кто его организовал? но прощение или непрощение со временем уходят, а кровная связь между теми, кто причинил боль, и теми, кто ее принял, остается на вечные времена, и она, эта связь, быть может, крепче и выше самой любви.

Подражание Ницше (раннее)

Большие иль малые мира сего —

как сходны они без одежды!

поистине, нет в них и тени того,

что наши сулили надежды.

Пусть первым дано (махаонами став)

расправить гигантские крылья —

не скроют они, что их тела состав

весь соткан из снов и… бессилья.

Одних только мелких страстей и обид

не счесть, как не счесть унижений —

накинули хоть бы насмешливый вид

во время кумирослужений.

Вторые же… те прокляты век на весах

отмеривать скорбь и страданья,

безумно надеясь за них в небесах

хоть йоту купить воздаянья.

Но будет оплакать и им суждено

ту правду в слезах изобильных,

что бог отвернулся от слабых давно,

как он отвернулся от сильных.

И наше участье от них утая,

проститься мы с ними готовы:

осмотр наш окончен, оденьтесь, друзья, —

чтоб мы полюбили вас снова.

Золотое равновесие доверия.