В координатах мифа

Я тоже недавно не знала, я тоже,

Как в комнаты входит безумье украдкой,

Как солнце касается высохшей кожи,

Как память, стираясь, меняет повадку.

Как память, стираясь, лишает покоя.

Мы бродим по дому, друг друга теряя.

И я говорю своей матери, кто я.

«Мне хочется к маме», – она повторяет.

«К маме бы… она не узнаёт…»

К маме бы… она не узнаёт.

А еще недавно узнавала.

Пахнет морем – не наоборот —

Йод на отвороте одеяла.

К ней в палату приводили пса,

Он смешно ей тыкался в колени.

Бабушкина вера в чудеса

Выцветает в третьем поколенье.

Если эта степень пустоты

Означает встреченную старость —

У меня осталась только ты,

И не говори, что не осталась.

Когда мне было пятнадцать лет

Когда мне было пятнадцать лет,

Такой короткой казалась жизнь.

Казалось, могут «оставить след»

Ну, разве кетчуп и рыбий жир.

А кто постарше – проеден ржой,

И сорок с лишним – уже конец.

И «в общем, близкий» всегда чужой.

И «в общем, честный» всегда подлец.

Когда мне было пятнадцать плюс,

Я шла на казнь к девяти утра.

Когда на мамино «я боюсь»

Я отвечала: «а мне не стра…».

Таким ужасным казался мне

Мой бледный профиль, а также фас.

И непонятно, по чьей вине

Разрез японский еврейских глаз.

На Дом печати цепляли флаг,

По главной улице тек народ.

Но запах «Явы» читался как

Обетованье иных широт.

Метель сжигала сухие лбы,

И ветер горькие рты кривил,

Но наш вокзал у базара был

Обетованьем иной любви.

И перемерзшие поезда —

Обетованьем любви иной.

И это то, что спасло тогда,

И это то, что еще со мной.

«Не надо трясти архивом…»

Не надо трясти архивом.

Давно никаких бумажек,

Ни фоток, ни даже писем,

Не прячу и не храню.

Но памяти наших сборищ

Остался короткий список.

Тогда отмечали что-то.

Скорее всего, фигню.

Салат «Оливье» – Марина.

Марине чего попроще.

Марина опять влюбилась

И всюду сплошной разлад.

Доверишь картошку чистить

И прячешь подальше ножик —

Марина отрежет палец

И кровью зальет салат.

Любые закуски – Оля.

Пусть делает, что захочет.

Она – вегетарианка,

Совсем ничего не ест.

А Олю едят все время —

Коллеги, соседи, мама.

И Оля молчит и терпит,

Мол, надо нести свой крест.

Горячее. Лень возиться.

Пусть будет Наташка – рыба.

Наташка мечтает замуж

И смотрит программу «Смак».