Жернова

Положив сто тысяч рублей обратно в сумочку, Галина села за стол. Капитан не медля ни секунды, наполнил рюмки, и она выпила сначала одну, потом вторую – для смелости. Закусывать не стала, чтобы быстрее опьянеть. Пососала лишь карамельку, оказавшуюся на столе. Капитан снова налил, выпил за Галу-Галушку, как с ходу стал её называть.

Пили они, не чокаясь, и Галина старалась не смотреть на его свисающий сизый «рубильник». Почему-то капитан воскресил в её памяти того бородача, который повалил её девчонкой в бане. Может, потому, что тоже внушал ей страх.

После четвёртой рюмки Галина расслабилась, осмелела, длинноносый капитан показался ей даже обаятельным. Она встала и сама, без напоминаний пошла к разложенному дивану. Остановилась, играя улыбкой. Довольно развязно поставила ногу на стул, чтобы капитан мог увидеть её кружевные белые трусики. И капитан тоже вышел из-за стола. Шумно освободившись от одежды, он встал на колени перед женщиной. Коснувшись губами её обнажённых ног, сначала одной, потом другой, поднялся и вдруг начал с треском снимать с неё одеяния. Затем уложил на диван, резко сдёрнул с неё остаток одежды.

Галина притихла, испуганно глядя на обнажившегося капитана – вот тебе и капитанский нос. Не зря, видно, нос в народе называют вывеской. А ещё говорят: «Что на витрине, то и в магазине». Страх сковал женщину, и она почти без памяти отдалась мужчине. «А-а-а! О-о-о!» – завопила она от испуга и незнакомых доселе ощущений. Хорошо, что кабинет находился в подвале, и никто не услышал её громких стонов и криков.

Спустя какое-то время, вся красная, шатаясь, как пьяная, Гала-Галушка шла под душ. Оказывается, и душ здесь был. И даже сауна. А после этого опять пили коньяк, и Галина позволила себе приналечь на икру.

Капитан с умилением смотрел на доставшуюся ему сегодня женщину. Замужняя, но неопытная, страстная, видимо, до сих пор подавлявшая в себе эту страсть. «Прерывать отношения с ней нельзя. Надо продолжить и завтра, и послезавтра… пока она полностью не раскроется».

А Галина уже чуть ли не по-родственному смотрела на мужчину, не замечая его свисающего носа.

– Назар, ты почему не кушаешь? – кокетничая глазами, спросила она. – Икру, что ли, не любишь?

– Я тебя полюбил, Галушка, – поразительно нежным голосом ответил Назар. – Полюбил всю, целиком.

– Наза-а-р, ты меня в краску вгоняешь. Про любовь мне ещё никто не говорил. – Женщина стушевалась, завозилась на стуле.

Назар заметил её почти девичью стеснительность.