Жернова

Запить тоже есть чем.

И жена, хоть была уже навеселе, согласилась; наверное, постеснялась отказать. Выпила рюмку, супруг ещё наливает. Выпила вторую, третью… Неожиданно к начальнику приехала группа рабочих, отчего снова пришлось на берег Волги идти.

После работы Алексей пригласил в гости соседку Евдокию, которая никогда не отказывалась выпить. В своё время и сам немало с ней ящиков оприходовал.

Стал он наливать жене да Евдокии коньяк, водочку. А под хорошую закуску много выпить можно. Просидели в уютной кухне до позднего вечера; Галина без ущерба для себя немало могла принять «горькой», но в этот раз только с помощью мужа добралась до постели.

К завтраку не поднялась, как Алексей её не расталкивал.

– Алё-ё-ша, – взмолилась она, – разогрей сам.

Но Алексей всё же решил привести её в чувство. Смочив полотенце холодной водой, приложил его к женским грудям, животу. Галина вяло ойкнула раз-другой и нехотя поднялась.

– Опохмелись, полегчает, – посоветовал муж.

– Не хочу-у, – набросив халат на голое тело, слабо воспротивилась жена.

– Да ладно, пойдём, – проникновенно молвил Алексей и взял Галину под локоток.

После первой рюмки она приободрилась. После второй – щёки зарумянились. После третьей – глазки заблестели.

Перед уходом на работу, муж произнёс с затаённой усмешкой:

– Сходи к Евдокии, мучается, наверное, человек.

– Да-да, конечно, – послушно ответила жена. – Только детей сначала провожу.

Алексей не очень надеялся, что его бесхитростный план удастся, но всё же решил попробовать. Пусть жена лучше с безработной соседкой дома попивает, пока в отпуске, чем торчит на работе у него. А то некоторые начинают уже ухмыляться, того и гляди до всех участков дойдёт, что жена Макашина пасёт своего благоверного. Когда пил – не пасла, а сейчас вдруг надумала. Да и с Таньяной мешает ему «дружбу» водить.

План, как ни странно, начал осуществляться – Галина не приехала в этот день. Но тут другая беда нагрянула: Татьяна наотрез отказалась разговаривать с ним, как он ни юлил, ни распинался перед ней.

Дома он застал жену в обществе Евдокии и ещё одной смазливой бабёнки лет тридцати – они «гуляли». Поужинав, подошёл к женщинам, которые пытались спеть народную песню на три голоса. Хотел было им помочь, да вспомнил, что нет ни вокальных данных, ни музыкального слуха.

Утром он снова уговорил жену опохмелиться. И опять она не приехала на работу к нему.