Наших дней дилижансы

Плющ, напрягаясь, теряя подробности,

Шепчет, хрустя, про года сумасбродные,

Где всё меню – это чай с бутербродами,

И всё не так, как сейчас.

Вещи рассыпались как доказательства,

Группа свидетелей тает предательски,

Бьёт молотком по столу председатель и

Хмурится – был или нет?

Есть только метрика, корочки, грамоты,

«Не состоял», «Не имел», «Лишь в соцстранах был».

И возникает сомнение странное

В зале суда и во мне.

Для подкрепления памяти в будущем

Всё запишу – о высоком и будничном.

Ветер расскажет плющу (а кому ещё?

Детям соседского пса?).

Все показания будут утеряны,

Будут эксперты ни в чём не уверены.

Суд не найдёт ничего в «бухгалтерии»,

Разве что «Жил и писал».

Дом без детей

Если письменный стол без чернил от домашних заданий,

А обеденный – без ежедневных обедов за ним,

То столешницы их, не согретые супом, дыханьем,

Охладятся в гранит или мрамор, наверно. От них

Будет свет отражать эротический глянец журналов,

И тепло абажур не направит расплавить пломбир,

И останется лёд навсегда в запотевших бокалах,

Если мяч не надут, чтоб случайно бокалы разбить.

Если дом отлучить от присутствия шкоды как сути,

Если в нём не читать ничего, кроме чековых книг,

Не готовить обед, не закладывать детские судьбы,

Всё, что прочность несёт, отлетит и расстанется с ним.

Если в доме есть жизнь, то присутствовать будет и запах

От футбола и ног, и прилипшей к подошвам земли,

А без клякс на столах самосёлом вселяется затхлость —

Будто вынесли всех и последний венок унесли.

Дороги не длиннее поездов

Дороги не длиннее поездов,

Длине которых требуется время

Преодоления не милей до,

А просто совершения старенья

Кареток, сцепок, тамбуров, колёс,

Сортиров, пассажиров, ресторана.

К отсчёту срока до седых волос

Там девственноость нетронутых стоп-кранов.

Дорога – это, собственно, тоска

Как мера ей, что шаркает в вагоне

Под видом старика-проводника,

Пропитанного гарью эпигона.

Ещё она – старуха у окна,

Которая рассказывать устала

Не слушающим, чем она больна

И что опасно делать на вокзалах.

Тоска на верхней полке бытия

Лицом к стене скрывает невесёлость —

Как старожил плацкартного жилья,

Где водку разливают новосёлы.

А капли на окне, как на висках —

Назад, по направленью к провожавшим.

В вагонных сцепках лязгает тоска

Разорванных гудком рукопожатий.