Наших дней дилижансы

Этот мир, что распахнут для всех и признавший меня,

Там, откуда я родом, увы, никогда не понять —

Он враждебен по сути прагматике, логике, мерам,

И не важно, где в дате котлета заложена дня.

Игорю Мильченко

Поэт, музыкант и мой друг умер в 50 лет в день своего рождения

1.

Тебе – полтинник, а я всё старюсь,

И мой будильник пока мне в ухо

(Для звуков тару) бутылки звуком,

Допитой в полночь, не крикнул: «Время!»

И я старею.

2.

В один и тот же и день, и месяц

Родиться, позже отчалить ночью,

Меняя место, с отходом точным,

Как скорый поезд Варшава—Гамбург,

Вперёд ногами.

3.

Мозги раскинув, раскинем карты.

У вас – калина, в Техасе – кактус.

Посередине – стихи для встречи

По-человечьи. Удачный прикуп.

Ну, как не выпить?!

4.

Ты пьёшь нектары, а я покуда

Бурбон свой старый, и мне, верблюду,

К тебе дорога в игле закрыта,

Но дятлом в ритме готовит место

И мне стамеска.

Иммигрантам

Вам, с чемоданом, где порядок

Был скомкан сменами белья,

Где Библия с одной закладкой,

Что делит Книгу Бытия

На жизнь в дерьме, недели в трюме

И счастье – как полуподвал

С одной единственной кастрюлей,

Где суп давно не ночевал,

Вам, прибывающим на остров* —

Чистилище, где вонь и хлор,

И сквозь слезу, как линзу, остов

Свободы видится в упор,

Вам, с рюкзаками на закорках

Через таможни жернова

Аэропорта в новом Йорке

Прошедшим тело продавать

Таксистом или тротуарно —

Чужие вакся башмаки,

Чтоб душу сохранить и тварью

Не стать с лобзанием руки —

Поклон нижайший.

Вы на суше,

Что есть ковчег десяткам вер,

Одной мечте, что греет души.

Она из дерева гофер.

* Остров Эллис в Нью-Йоркской гавани, место приёма иммигрантов до 1954 г. (Прим. А.К.)

Как это будет

Ты обезволишь, как припадок,

В который раз – не умирать,

Уложишь просто на лопатки,

Сиделкой будешь до утра,

И белозубой негритянкой,

Блестящей по?том и зрачком,

Споёшь о чём-то африканском

И распрощаешься пото?м.