На краю мира

Море ревело так сильно, что каждый из нас понимал, что морская стихия уничтожит нас с легкостью, если только судьба не будет благосклонна к нам.

Я молился Богу за долгое время. Выбирался из залитого водой трюма, в котором плавали коробки, бочки и щепки «Синей птицы». Снаружи было не лучше. Неистовый дождь хлестал в лицо. Сильный ветер заставлял закрывать глаза, хотя там во тьме ничего не было видно. Мне чудилось в тот момент, что я еще слышу басистый голос капитана, что отдавал команды погибающему кораблю. Это всего лишь был ветер…

Если небо и слышит нас людей, то только тогда, когда мы сильно молим Его при свете ли зори, или в полдень.

Я пробирался по скользкой палубе погибающего корабля, почти в бессознательном состояние уже смог спуститься куда-то на скалы, и бежать, что есть силы как можно дальше от моря…

Где-то там, в сырой тьме в грохоте неба и моря, я заснул просто от неимоверной усталости и перенапряжения. Хотя это была тревожная дрема, пронизана периодическими пробуждениями. Я нахлебался воды, пока выбирался из трюма, и просто едва ли не утонул, как тот же наш юнга.

День седьмой

Пробуждение было ужасным. Я лежал на каких-то мокрых камнях покрытые не то мхом, не то водорослями. У меня были новые повреждения на теле. Левая рука вспухла, ржавый гвоздь вонзился в нее. Я даже не знаю, как это получилось, и почему я вчера этого не заметил. Возможно, адреналин в моей крови был на таком уровне, что я даже не почувствовал эту боль.

Я долго пытался выдернуть этот громадный гвоздь, что вонзился между большим и указательным пальцем.

Превозмогая большую боль, мне все таки удалось выдернуть гроздь из раны, которой потекла алая кровь.

На душе было тоскливо, когда я увидел, что «Синяя птица» представляла собой лишь жалкую груду. Море стихло, хотя выглядело еще все неприветливо. Небо было серым и низким. Я обошел корабль, нашел там пару своих товарищей. Все они были мертвы. Один очевидно захлебнулся от воды, а второго придавила огромная конструкция корабля. Она размозжила ему голову.

Потому я даже не попытался проверить его состояние пульса.

Остальных я не нашел. Для убедительности залез даже на палубу, что еще частично сохранилась. Все-таки мы потерпели крушение, как это и не казалось мне раньше невозможным. Нам слишком долго везло. С таким капитаном, как наш, можно было бороздить все океаны и моря в поисках края мира.

Я же уцелел. Пока не мог понять остров это или материк какой-то. И где я вообще был? Этого я пока не знал.