Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи

Только мы освоились, как телеграмма. Мама в тяжелом состоянии в Архангельске! Дина уехала к маме. И баржу Павла повели в Архангельск. А я одна в размокшем доме прожила ещё неделю. Вернулась Дина, рассказала, что мама упала с рубки на палубу. С тяжелейшим сотрясением мозга пролежит в больнице ещё месяца три. Посадила меня на теплоход догонять баржу Павла, дала на пропитание хвост копчёной трески и я, в 11 лет одна три дня плыла в третьем классе на трещёчине, да на воде. Павел встретил меня в Архангельском порту, поселил на баржу, а через неделю приехала его жена, Рая, с месяц как родившейся дочкой Валей.

До конца навигации прожила с Павлом и Раей. Совсем одичала, отбилась от рук, т.к. баржа почти всё время простояла у причальной стенки в Архангельске, а я, с такими же детьми барж дорезвилась до вшей в волосах, которые осерчавший брат мне и состриг к сентябрю. Выписавшаяся мама, увидев меня, только и вымолвила «без матери и дитя сирота». Так в пятый класс я пошла в косыночке с обритой головой.

Из пришедшей в негодность от наводнения мазанки в Зоне нас переселили на Нижний Караван в двухэтажный коммунальный дом. Коммунальная жизнь, дворовая ватага требовали твердости духа, и мне пришлось проявлять характер, т.к. первое время соседские мальчишки донимали не щадя мой возраст и пол. Дралась, как мои любимые герои из прочитанных книг. Хотела быть такой же смелой и справедливой. Придирки кончились сразу после того, как однажды главного задиру, Толю Волова, отправила в нокаут сумкой, в которой тащила тяжеленную книгу.

Несмотря на послевоенные годы никакого напряжения в отношениях между местными и немецкими детьми в школе не было. Я дружила и соперничала в выразительном чтении с Эльзой Бонке. Защитником моим от обидчиков в школе был Ваня Фишер.

В пятом классе получила я и первую любовную записку от Васи Нюхина, со словами «Смотри это письмо только тебе, я ведь не всем дарю открытки!» Роман не состоялся.

Смерть Сталина проревела вместе со всеми. Не помню, чтобы у кого-то не было эмоций. Черные повязки. Длинные заводские гудки. Растерянность в глазах. Долгие разговоры про неизвестное впереди. Казалось, что лучше уже не будет.

В конце учебного года нам сообщили, что школа закрывается на ремонт и в шестой класс всех разведут по разным школам.