Россыпи монпансье

Сначала витаминок было гораздо больше, но, облизывая желтую оболочку, он нечаянно их проглотил. И самое главное, на этот раз он пожертвовал бесценной, по его понятиям, вещью – стрелянной латунной гильзой от охотничьего патрона.

Аккуратно смахнув со стекла ссохшуюся землю, Максим вскрыл тайничок, проверил содержимое. Изменений не произошло. Тяжело вздохнув и уложив все обратно, шепча про себя что-то непонятное, он вновь присыпал стекло. Нет, он не потерял веры в чудо. Оно непременно должно случится, надо только набраться терпения.

От куста он направился к скамейке, вкопанной у кирпичной стены. Отполированная временем скамейка была настолько стара, что рисунок доски напоминал морщины на бабушкином лице. Усевшись на нее, Максимка стал смотреть сквозь открытую калитку на улицу. Там каждый спешил сам по себе, погруженный в собственные мысли, и никто из них даже не подозревал, что всего в нескольких шагах могут храниться несметные сокровища. От этой мысли у Максимки сводило дыхание.

Жаль, конечно, что на этот раз с секретом опять ничего не вышло.

Ведь самому ему не нужны были несметные богатства. Для осуществления самой заветной Максимкиной мечты, самого большого его секрета, хватило бы и малой части. Что это за мечта, спросите вы? Не знаю, он никогда мне об этом не говорил. Ведь если рассказать кому-либо, то секрет перестает быть тайной. А без тайны жить неинтересно.

Говорят, что еще несколько лет Максимка большую часть свободного времени проводил на все той же старой деревянной скамейке.

Болтая ногами и глядя вдаль прищурившимися от вечернего солнца глазами, он с кем-то спорил или что-то увлеченно рассказывал неведомому собеседнику.

Антониха

Санька жил на русском кладбище в небольшом узбекском городке с удивительно красивым именем Фергана. Жил с самого рождения. Как это случилось – история длинная и запутанная, как, впрочем, и вся история когда-то огромной и единой страны. Известно лишь, что давным-давно, его бабушка и дедушка, исколесив по призыву советской власти весь Туркестан, остановились в конце этого пути в маленькой сторожке рядом с кладбищем.

Со временем кладбище расширялось, оставляя на завоеванной территории холмики с крестами и памятниками – следы борьбы не на жизнь, а на смерть. И вот уже дом с прилегающей территорией оказался в полном окружении. Казалось, что смерть в этой битве побеждает. Но жизнь стояла на своем: в доме ссорились и мирились, грустили и смеялись, рождались дети, внуки.