Бездна. Девушка. Мост из паутины. Книга первая

 – В день прилета она неважно себя чувствовала и сказала, что хочет побыть одна, отдохнуть. Позже, как выяснилось, неожиданно ожила и побежала за покупками. Сейчас, учитывая случившееся, это кажется подозрительным. Я зашла к ней вечером поинтересоваться как дела, она показала покупки, в том числе статуэтку.

– Она мне очень понравилась, – тихо сказала Шели, – с ней было приятно работать.

– Такое самомнение, – вещала Моран, – осанка, манеры, вся из себя… И кем оказалась?

Ее подруга Лия пошла еще дальше:

– Ха! Неудивительно.

– Слишком много эмоций. По делу есть что сказать?

– Что конкретно? Ни для кого не секрет, что она обычная голддигерша. Строит из себя возвышенную, утонченную особу, не от мира сего, а на самом деле амбициозная, беспринципная. О ней говорят, что она недоступна и знает себе цену, – Лия презрительно поморщилась. – Цену она себе знает, и для тех, кто может заплатить, вполне доступна, спросите Дана.

– Вы перегибаете палку, – в этот момент ему почему-то стало особенно жаль Веру.

– Перегибаю? – она засмеялась. – Спросите остальных, она от Дана не отлипала с первого вечера. Узнала о нем во время полета, кто-то упомянул его семью, вот и подсуетилась. Недоступная Вера вернулась в последний день в номер под утро. Вот так.

– А вы к ней явно неравнодушны, – спокойно отметил он. – Откуда такая осведомленность?

– Терпеть не могу таких выскочек, – она вздохнула.

– Под дверью караулили?

– Слышно было, как она возвращалась, – Лия занервничала. – Мы с Моран слышали, Ирит тоже. Поинтересуйтесь у Дана, это его очередная интрижка. А для нее, возможно, последняя… надеюсь, она оторвалась напоследок.

– За что вы ее ненавидите? – он чувствовал, что начинает испытывать отвращение к этому мелочному жестокому существу.

– Ненавижу? Слишком громко сказано… она мне просто неприятна.

– Настолько неприятна, что вы готовы сплясать на ее похоронах.

Лия ушла, а мерзкий осадок от ее слов словно отравил комнату. Он не мог отделаться от мысли, что в экипаже есть несколько скользких личностей. Потом зашел летчик – Орен, жутко расстроенный и подавленный. С болью он вспоминал реакцию Веры во время ареста и ее прощальный взгляд:

– Она невиновна, – с грустью повторял он. – Ты бы видел, как она смотрела! Так притворяться невозможно.