Ледоход и подснежники (сборник)

Скромно, чистенько.

Игорёк сразу побежал к коробке с игрушками и стал что-то искать.

Раиса Митрофановна огляделась, не задерживая взгляд ни на чём, и вдруг замерла от неожиданности.

На подоконнике, в тонкой деревянной рамке, стояла фотография – её сын Фёдор обнимал за плечи прижавшуюся к нему худенькую, милую девушку.

Раиса Митрофановна её знала.

– Игорёк, кто это? – чуть слышно произнесла она.

– Мама.

Раиса Митрофановна не помнила, как вернулась домой, как вытащила хранящуюся за книгами в шкафу старую толстую тетрадь с институтскими лекциями, как открыла эту тетрадь и как взяла обычный, чуть пожелтевший от времени, почтовый конверт.

В конверте лежали две фотографии, письмо и две тоненькие, засохшие травинки, сломавшиеся сразу, как только она дотронулась до них.

На одной фотографии Надя и Фёдор, в куртках, спортивных брюках и кедах, взлохмаченные, весёлые, с открытыми, добрыми улыбками, сидели у костра и пытались достать что-то из котелка на огне, держась руками за одну ложку.

На другой была изображена одна Надя, по пояс, в полосатой тельняшке с длинными рукавами и странной, чёрной, треугольной шляпе, похожей на пиратскую; голова запрокинута, она смеётся так светло и так искренне, задорно, что невольно вызывает ответную улыбку.

Раиса Митрофановна не стала перечитывать письмо доверчивой девочки, которая прощалась со своей любовью.

В этом печальном событии, увы, не было ничего нового, и не было бы ничего особенного, но всё случившееся с Фёдором было у Нади впервые – первое свидание, первый поцелуй, первый… первый…

Это письмо от Нади Раиса Митрофановна перехватила случайно тогда, несколько лет назад, когда, открыв почтовый ящик, она вскрыла конверт, прочитала письмо и, ни мгновение не сомневаясь, спрятала его подальше, не сказав об этом ни Фёдору, ни мужу.

И вот сейчас она решительно зажгла спичку, поднесла её к фотографиям, они вспыхнули сразу, затем загорелось письмо, и вскоре осталась лишь крохотная горка золы, чёрной, с неприятным, удушливым запахом.

Раиса Митрофановна закурила, подошла к окну, открыла его.

Порыв ветра подхватил золу, лежащую в пепельнице на подоконнике, и стряхнул её на цветущую, будто снегом обсыпанную, черёмуху под окном, но словно спохватившись, тут же переворошил и очистил ветки от чёрной пыли, вернув невесте её белый наряд.

Раиса Митрофановна протянула руку в окно, дотянулась до черёмухи, сорвала ветку, поставила в вазу на столе.