Сибирская сага: Эдем

Они жили в городах, селах, деревнях, даже не задумываясь над тем, что когда-то попадут в такую передрягу… – Последние слова Шелоника были сказаны о войне.

Алексей быстрее всех управившись с обедом, сменил на карауле Артура. Последний не без удовольствия вытянул гудящие с непривычки ноги. Голод был нестерпим после такой многочасовой «пробежки». Мышцы ныли и на руках – держать автомат устаешь. Мясо таяло на зубах, его аромат, разнесенный по всему сарайчику, был неповторим.

– В метро было безопасно, – не без ноток ностальгии прошептал Владимир, вспоминая темные тоннели детства.

Шелоник тщательно пережевывал кусок мяса

– Безопасно, но перспективы мало там, особенно когда есть угодья земель, которые уже свободны от радиации и загрязнений, – сталкер уставился в светлый дверной проем весьма расплывчатый в очертаниях. Время разрушало кирпичи.

Оглушительный раскат грома накатился с небес. И все вокруг как-то даже посерело. Деревья тревожно зашумели под порывами ветра. В сарае темнота, но люди уже привыкли к ней.

Артур всматривался в темный угол, какой-то жук с пятнышками на спинке карабкался по стенке. Немаленький, с ладошку человеческую. Пытался взлететь, но не получалось, неуверенно полз по вертикальной плоскости.

– Безвредный? – Артур толкнул сталкера в бок локтем.

– Этот? – Шелоник вгляделся в насекомое, – да. Божья коровка. Милое создание.

Парень растянулся в улыбке, рукой погладил по блестящей спинке божью коровку.

– Ну, ты ее еще поцелуй, – хохотнул сталкер. – Коровки-то кусаются, если сердятся.

Жук вздрогнул от прикосновения человека, пополз быстрее по стене, а потом вовсе, расправив крылья, метнулся к двери, натужено гудя крыльями.

Гром не стихал. Вспышки света на мгновение вырисовывали всю ветхость руин. Стены поросли мхом, на полу валялись осколки битого стекла, деревянные щепки и прочего барахла прошлого.

– Что это за лагерь? Пио… – договорить Владимир не смог, пытаясь вспомнить незнакомое слово. В памяти вертелось слово прошлого.

– Пионерский лагерь.

Старые места. Задолго до войны. Их строили, когда в стране был другой режим, другие взгляды на мир, другая идеология. – Сталкер в очередной раз попытался объяснить все подробно ребятам. Прошлое они должны были знать. Особенно о своей стране. – Школьники ходили в красных галстуках, сидели у костров, пели пионерские песни.

Парни молчали. Внимательно слушали слова своего наставника. «Идеология», «галстук» – эти слова были совершенно непонятны им.