Гур-гур вместо музыки

Профессор Мирзоян

Профессор Мирзоян показывал курсовой фильм после первого года учёбы на Высших Режиссёрских Курсах.

Хорошо – об этом никто не знает.

*

Так и проездили остальную половину Америки – когда профессорами, когда помалкивая.

И это не было жульничеством, это было даже не ребячеством – по сравнению с их профессорами, Гуревич был, как…

*

Сидели у одного из таких кинопрофессоров в гостях.

Дом – полная буржуазная чаша.

Беседа – высокоумнейшая.

Что-то про будущее социалистическое устройство человечества.

Потому что жена его – сенатор местного разлива.

От разговоров про кино кинопрофессор почему-то отлынивал.

Потом встал и торжественно вынес нам калейдоскоп сына какого-то китайского императора аж XVI-го века —

показал из своих рук в открытом футляре.

Еле уклянчили дать в глаз посмотреть.

На конце – снаружи – огромный, гранёный на сотни граней, горный хрусталь внутри камни – рубины, изумруды – красотища!

Бесчисленное количество переливающихся комбинаций.

Можно снимать, не выключая камеру и подложив музыку – бесконечное кино.

Слегка, правда, формалистическое и медитативное.

О чём я тут же и заявил.

– А какой будет социальный контекст? – с птичьим лицом спросил профессор кинематографии.

*

– Слушай. А ведь кто-то из нас дурак – я или он? Ты как думаешь? – спросил Гуревич потом про того профессора.

Спросил, потому что у профессора был огромный дом с бассейном и четыре машины.

А у Гуревича был письменный стол.

*

У другого профессора.

Пили виски.

А виски дали – как украли.

– А закуску-то когда дадут? – всё шёпотом терзал меня Гуревич.

А я знал?

И вообще – полагается ли?

Не дурной ли это тон – закусывать?

*

Закуски так и не дали.

Но беседа была приятной.

Позже выяснилось – пили мы очень, очень старый виски, из оплетёной серебром ручной работы бутылки, которым надо было наслаждаться,

а не как мы, деревенщина – пить.

– Идиот! Предупреждать надо, – обиделся на профессора потом Гуревич, – А ещё профессор называется!

*

А в гостинице – заказали с ним мексиканскую пиццу, острую как раскалённая кочерга и очень вкусно и весело закусили ею водку.

В тот вечер родилась знаменитая фраза Гуревича:

– Шикарная страна Америка. Здесь пьют и гуляют, не закусывая.

А я думал – это Галич. Или Давлатов.

*

Языки

Был говорлив.

Говорить любил.

Не потому что был словобол и страдал логореей.

Слово – было его стихией.