Десять

А?» Но внутренний голос сходу «сбивал» едва уловимый совестливый позыв: «А чего это сегодня не брать-то? В честь чего сегодня не брать? Надо брать!» Так, из семи дней недели без пива набирались, как минимум, один-два дня, и поэтому Роман спокойно и решительно отвечал на выпады жены, что – не каждый!

Она улыбалась, но лишнюю, на её взгляд бутылку всё же убирала подальше от мужа. Такие «прятки-перепрятки» со временем превратились в своеобразную семейную игру: она прятала – он находил. Это доставляло обоим много положительных эмоций, но вскоре начало раздражать Елену.

Роман в эти лучшие, как он считал, годы был полностью погружён в работу. Его любовь к ярким брендам, торговым маркам, этикеткам плавно перетекла в любовь к рекламной отрасли, которой он с радостью отдавался на работе. Начитавшись раннего Пелевина и позднего Огилви, он с радостью погружался в процесс творчества: любил придумывать слоганы и рекламные девизы, новые торговые марки, названия. Но большая часть того, что придумывал Роман на рабочем месте для непосредственной работы не годилась: его заставляли оформлять дешёвые вывески торгового центра, сочинять очередные приглашения на скидки в стихах, организовывать раздачу купонов.

Роман «мстил» руководству по-своему: на обед он уходил из торгового центра в соседнее кафе, где спокойно мог позволить себе пару бутылочек хорошего пива, а после звонил в отдел и отчитывался о поездке по делам. Он считал, что ему платят такую мизерную зарплату только за то, что он приходит на работу, а за саму работу, думал он, должны ещё доплачивать.

Поэтому, когда Роману сделали предложение прийти на встречу в отдел кадров нового пивного завода в Москве, он сразу же согласился.

– Судьба, – подумал Роман.

И откупорил очередную бутылочку пива.

2.

В понедельник утром Роман приехал по указанному адресу. Это было небольшое полутёмное кафе со столиками в цвет шоколада. Он приехал заранее, присмотрел столик, подозвал официантку, чтобы заказать кофе.

– У вас какой сорт молотого кофе? Жардин или Мауро?

– У нас Лавазза, для кофемашин.

– О, хорошо. Мне американо, только покрепче.