Через 2000 лет

Вдруг я почувствовала, что кулон у меня на шее становится теплом. Это было маленькое золотое сердечко, которое раньше носила моя мама. А после ее смерти оно стало моим талисманом. Я взяла его в руку, оно было горячим.

«Бог – есть Любовь…» – пронеслось у меня в голове.

«Мамочка, я очень сильно люблю тебя. Пожалуйста, помоги ему» – думала я, снимая драгоценный кулон.

– Эй! Нечисть! – крикнула я во весь голос, привлекая внимание демона. – Хочешь мою душу?! Лови!!!

С этими словами я, что есть силы, швырнула горячее светящееся сердечко на цепочке в сторону.

Демон, мгновенно бросив Ангела, кинулся за «приманкой».

– Эйрон! – подбежала я к рухнувшему на асфальт, Хранителю.

– Что ты ему бросила? – еще хрипя, спросил мой защитник.

– Не важно, – быстро ответила я, помогая ему подняться. – «Бог – есть Любовь», помнишь? Вот пусть и ловит.

– Аааарррххх! – донесся до нас злобный крик демона.

Еще секунда и он завис над нами, тряся обожженной рукой.

– Сообразила, значит! – кипя от гнева, сказал демон, глядя на меня.

– Да! Я не такая беззащитная, как ты думаешь, – с гордостью и еще не исчезнувший злобой ответила я, стараясь без страха смотреть ему прямо в глаза.

– Но больше тебя эта безделушка не спасет, – заявил демон, и, раскрутив кулон за цепочку, бросил его в самую высокую крапиву.

Когда я потеряла кулон из виду, демона уже не было.

– Нет! – Эйрон хотел взлететь и найти кулон, но остался на месте.

– Повредил крыло, когда дрался, – догадалась я.

– Не волнуйся, найдем, – поспешила я успокоить своего Ангела.

– Там крапива выше тебя… Там можно дом спрятать, не то, что кулон.

– Ну и ладно! – не успокаивалась я. – Вот, еще мамины сережки остались.

– Да… Остались… – с грустью сказал Эйрон, поднимая из травы брошенные мною бутылки, про которые я уже совсем забыла.

Через несколько минут мы с Эйроном уже шли по дороге с бутылками, полными холодной ключевой воды.

На вопрос бабушки о том, почему я так долго ходила я ответила, что по дороге зашла к разрушенной церкви.

Остаток дня прошел как обычно, не считая того, что Эйрон не отходил от меня ни на шаг. Но, как выяснилось, кроме меня никто из людей его не видит. На все мои попытки осмотреть или как-то залечить его раны он отвечал, что, как только вернется на Небо, все раны заживут.