Потерянный

Доктор Антонио встал к столу и сделал то, что благородно называется кесаревым сечением. С тех пор, каждые полтора – два года, ему приходится повторять начатое однажды, плодя свору гиперактивных, агрессивных ублюдков, терроризирующих барышень из благотворительных служб, мелких лавочников и полицейских. “Перевязать бы ей трубы“,– каждый раз во время операции, вырезая предыдущий рубец, грешно задумывался доктор Антонио, но понимал, что синьора Розалия, истинная католичка, может заподозрить недоброе, брякнуть на исповеди и жди скандала.

К вечеру, уходя из отделения, он убедился, что синьора Розалия очнулась от наркоза и, сидя в кровати, с аппетитом хлебает больничную похлебку с клецкой. Рядом безмятежно подогревался в инкубаторе её приплод с генетически низкой линией волос, начинающийся почти от самой переносицы, и выпирающими надбровными дугами неандертальца.

–Спасибо Вам доктор,– синьора Розалия втянула в себя очередную ложку супа,– Да благослови Вас,– она с сожалением оторвалась от еды и забубнила молитву.

–Будьте счастливы…

Подошедшая секретарша отвлекла его, сообщив, что запись на вечерний прием заполнена, и замолчала в ожидании.

–Если другого выхода нет – доктор Антонио c силой стиснул между ладонями затылок, сдерживаясь, чтоб не чертыхнуться – придется открыть дополнительный час.

Еще студентом, поучал его дядя Корнелий – “Ты станешь большим, станешь важным, не позволяй, чтобы распорядок твоего дня зависел от настроения, с которым проснулась секретарша “.

Домой он вернулся поздно. Семья, по обыкновению, сидела в салоне и смотрела очередную часть сериала о красивой жизни с натуженными душными переживаниями. Экран голубел от ясного неба и воды в бассейне, подкрашенной купоросом.

–Жаль, что телевизор не может краснеть,– в пустоту произнес доктор Антонио.

Он вдруг вспомнил доктора Моргани, человека академических знаний и международного признания, который в порыве откровения, давным-давно во времена работы над докторатом, спросил его: ”Ты знаешь, о чем я мечтаю, друг Антонио?”

–О чем профессор? – воскликнул молодой врач, в надежде первым услышать новую научную идею.