Избранное III

Ну, треугольники, они Египта пирамид

Наследовали ясность зримого пространства,

Средь странствий всех земных

и мира постоянство,

Фигура их в основе мироздания лежит.

Да что квадрат, он примитивный и простой,

Шутя, любой ребёнок обозначить может,

Но как он многозначен, запредельно сложен,

Начертан будучи Малевича рукой.

И были времена,

где путь казался прям и прост,

Искусство новое хотя рождалось

в трудных муках,

Кульбин брал с честью генеральской

на поруки,

А Ларионов примерял к нему

«Ослиный хвост».

«0,10», «Магазин», «Трамвай»

и проч. вскружили белый свет,

Доступными являя их творцов желанья,

И рушился порядок мирозданья

Для тех,

кто реализму дал торжественный обет.

С мешком, где деньги – Ариадны нить,

По левым Федерациям

склонялся Татлин храбро,

Разбрасывая их, как «Сеятель» у Шадра,

Чтоб новые ростки

в искусстве оплодотворить.

А далее – запрет, молчок, и Ваш, Костаки,

верный угол зренья

Смыл с авангарда с прочею трухой

Кликушества позор,

бессмысленность и ложность обвинений,

Впустив в искусства мир и сложный,

и большой,

Явив его себе и всем другим на удивленье.

Отмыты вновь под слоем клеветы

достоинство и честь

Содружества имён, в анналах быть их право,

Никто не кинет камень в Вас за это,

Боже правый,

Спасибо, не примите лишь за лесть.

Мне трудно оценить Ваш общий вклад,

В патетику не впасть на случай всякий,

Но тем, что Вы с искусством сделали,

Костаки,

Полвека восторгаемся в России мы

на всякий лад.

13/11/14

Ноябрьский ноктюрн

Отзвенели серебряным звоном

Этой осени долгой дожди,

Чёрным призраком кружат вороны:

Не проси, не надейся, не жди.

И за ломкою кромкою дальней,

Провожая в прощальный полёт,

Может ветер бродяга-охальник

Им в дорогу удачу пошлёт.

Да и мне не мешает удача,

Будь сегодня я молод и смел,

Если б жизнь повернулась иначе,

Я б со стаей вороньей взлетел.

Это в снах. Наяву же другое,

Сновидений лишившись и грёз,

Видишь в инее поле нагое,

Вдоль стволы утомлённых берёз.

Невдомёк, наяву или мниться,

Долго осень скрипит на излом,

А под утро трава серебрится,

Да прильнувший к земле бурелом.

Но метель не заменит пороша,

Так заждалась покрова земля,

Тяжела ты, печальная ноша,

Что заботы несёт декабря.